Дальнейшее уже больше напоминало избиение - разобщенные безгрудая и “бабочка” беспорядочно мечутся, пытаясь задеть хоть что-то. Возникающий то здесь, то там вампир, неизменно урывающий очередной бледный мясной плод.

Безгрудая падает, лишившись ноги от самого бедра, еще дергающейся и пытающейся лягнуть обидчика, мгновенно перемещающегося за спину жертвы - и уже рука летит прочь. “Бабочка” суматошно принимается закапываться - кикимора пытается спасти хоть одно тело, но вампир хватает ее за ноги, вырывает одну и держа за вторую, словно чудовищной дубиной принимается ритмично втрамбовывать в грунт безгрудую. Отпускает, выдергивает втрамбованную, вяло пытающуюся уйти чуть глубже, рвет на фрагменты, огрызающиеся, щелкающие зубами и суставами, одним движением - удлиннившись поясницей на почти десяток метров, оперевшись руками и “сократив” тело к передней половине - перемещается к отброшенной “бабочке” - лишь нога еще торчит над поверхностью - дергает. Нога остается в его руках, но вампиру этого недостаточно - в несколько рывков он заглубляется по пояс в грунт и, точно созревший корнеплод, выдергивает последнее тело.

Секунды - и на месте бойни остаются только мелко пошматованные фрагменты, некоторые из которых еще “живы” и подергиваются.

Полночь.

Вампир не без труда разыскивает лохмотья, бывшие некоторое время назад одеждой. Его облик, не считая грязи и спекшейся сукровицы, почти человеческий. Он, должно быть, сожалеет о бесцельно вылитых остатках крови, уж слишком много сил ушло на драку с кикиморой, но к термосам не прикасается. Кое-как одевшись он направляется к затаившемуся в ожидании хутору.

Людей он замечает сильно задолго до того, как они его. Пятеро мужчин, двух из которых он знает по именам, все при оружии - Михай поигрывает пистолетом, у Петра - ружье. Еще двое - при автоматах, один - без оружия на виду. Вампир чуть замедляет шаг, но не останавливается.

- Ух, - комментирует один из незнакомых, выхватив его лучом фонаря - горбоносый, темноволосый кавказец, - Как они его…

Они, похоже, считают кровь на нем - его собственной.

- Тут такое дело, - оскаливается Михай. - В общем мы сильно поиздержались, в том числе и по твоей вине. Потому ложись-ка, друже, моськой в грязь, а руки вытяни перед собой.

Мужчины демонстративно двинули стволами, кавказец встал, поигрывая вполне современными милицейскими наручниками.

- Вы серьезно… - он даже не спрашивал, в голосе сквозило некое разочарование. Снова туман, опавшая гротескной листвой одежда, вампир, чудовищно разевая пасть, просто откусывает Михаю руку вместе с выставленным пистолетом, сплевывает железом. Двое автоматчиков успевают повернуть в его сторону стволы, Петро стреляет в оседающую одежду, кавказец еще не сообразил, что происходит.