Уже когда стемнело, Михаил, чуть перекособочась, внес во двор ведро, почти наполненное буро-алой, чуть парящей на прохладе, жижей, происхождение которой не вызвало бы вопросов ни у кого, кто слышал вопль ранее. Одновременно же, словно учуяв страшное подношение, из времянки показался и гость, с ног до головы перемазанный землей.

- Зарывался ты там, что ли? - хмыкнул Михаил вымучено, но ответом удостоен не был.

Гость, закинув рюкзак на одно плечо, подошел к ведру, шумно потянул носом. Молча кивнул.

- Напоминаю. Все должны сидеть по домам, не высовываться. Кикимора чует взгляд. Я ее во внеурочное время подниму, - кивнул на ведро, - потому может начать кидаться.

- Помню-помню. Пройдусь по домам предупрежу пока всех. Как знать, что закончилось - ты или они?

- Если я - то постучусь. Если они… ну, вы поймете.

Гость подхватил без видимого усилия ведро и с какой-то ранее несвойственной ему торопливостью зашагал в сторону амбара.

- А ну, как втэче? - негромко спросил Михаила подошедший тем временем лысый Петро. Михаил лишь бросил на него многозначительный взгляд и хмыкнул, Петро понимающе усмехнулся, едва заметно кивнув.

- Фонарь возьмешь? - спохватился хозяин, но гость уже скрылся во тьме.

Возле дальнего амбара гость остановился, поставил было ведро в чавкнувшую грязь, воровато осматривая, но не выдержал, подхватил обеими руками, жадно, проливая, приник к борту, кадык заходил вверх-вниз. Ведро опустело больше чем на треть, прежде чем, наконец, он опустил его. Уже спокойнее вынул из рюкзака три термоса и один за другим наполнил и их. Когда закончил - крови в ведре оставалось буквально на дне. Болтнул с сожалением из стороны в сторону и, решившись, размашисто выплеснул у дверей амбара.

Ничего не случилось.

Но гость и не ожидал ничего. Балансируя в грязи то на одной, то на другой ногах - разулся, шнурками ботинки подвязав к рюкзаку, шагнул раз-другой на пробу из стороны в сторону и позвал.

Одна нежить взывала к другой.

Кикимора показалась быстро - одна нежить, три тела, но видеть в кромешной тьме их мог только вампир. Черные от грязи и тьмы космы первыми пробились из-под, казалось, плотно стоптанного земляного пола. Расползлись в разные стороны, подобно щупальцам каракатицы. Следом из черной земли проклюнулась бледная тонкая ладонь. Взвилась страшным побегом и тут же с невероятной для человека скоростью обрушилась вниз, упираясь, поднимая остальное - тонкое, некогда красивое женское тело, ныне бледное, костистое, но кокетливо щеголяющее бабочкой в районе крестца. Тело медленно выпрямилось, оборачиваясь к вампиру тем, что человек ошибочно счел бы спиной.