— У меня не самые приятные известия от наших пограничных застав, — продолжил кроглианец. — Третий и четвёртый рой Хитианнов погибли в полном составе, и лишь для того, чтобы дать нам понять — спустя все эти годы, люди перешли в прямую атаку. Думаю, если мы ничего не предпримем, нас ожидает война… на уничтожение.
Даже такое радикальное и неожиданное известие не заставило Фениксов вскочить со своих мест и начать вопить. Олег жалел, что не может посмотреть на выражения их лиц, но увы — у всех четверых правителей города монстров не было ничего, даже отдалённо похожего на человеческую мимику.
— Ну что тут скажешь, — низко и очень утробно прогудел каменный монстр. — Мы все знали, что надо или поздно это произойдёт. Не скажу, что сейчас мы готовы, но и не совсем безоружны.
— Всего лишь «не совсем безоружны»? — со стороны сколопендры, чей голос напоминал череду щелчков, раздалось что-то вроде презрительного фырканья. — Людям — не нам нужно опасаться. Если они решились на такое, значит, окончательно выжили из ума.
— Не говори ерунды, Кормет, — покачал головой кроглианец. — Ты слишком юна, чтобы оценить угрозу; ты единственная из нас всех родилась тут, в подземелье, и не знаешь иного мира. Для тебя люди — одинокие Искатели, иногда забредающие слишком близко, что-то мифическое, но мы не просто так живём в тайне от них, забравшись в эту дыру.
Единственная? Юна? Так это существо — женского пола? Если бы бестелесные духи могли поперхнуться, то именно это сейчас бы с Олегом и произошло.
— Фаргор прав, Кормет, — на этот раз заговорил сгусток электричества. Пожалуй, это даже не было голосом вообще: просто треск электрических разрядов. Но «Голос монстра» исправно переводил Олегу — и остальным присутствующим — смысл сказанного.
— Хочешь сказать, мы — беззащитные личинки на заклание? — Кормет повернулась к нему всей верхней половиной тела; мелкие хитиновые лапки постоянно шевелились, и вместе с ними шевелилась и пёстрая, похожая на бензиновое пятно, аура.
— Нас мало, — ответил электрический монстр. — Исчезающе мало по сравнению с людьми.
Он метался по своей металлической клетке туда и сюда, не останавливаясь ни на секунду; кажется, сама по себе шаровая молния была не очень большой… Но если эта странная форма жизни смогла стать Фениксом, то её возможности, должно быть, велики.
— В целом — да, — возразила Кормет. — Но они же не пришлют сюда всех! Мы привыкли к этой местности, мы — на своей территории…
— Если бы это было так, мы бы не жили в этом, — прогудел каменный монстр. — Это не наша территория, Кормет: это территория, на которую мы были загнаны.