— Ты засиделся на чужом троне! — Голицын выкрикивал слова, его голос дрожал от десятилетий сдерживаемой ненависти. — Твои предки украли корону у повелителей тьмы! И сегодня я верну ей законного владельца!
Николай, отступая к алтарю Сириуса, споткнулся о край ковра. Его императорский мундир был изорван в клочья, обнажая кожу, покрытую черными прожилками. Рука, обычно поднимавшая армии одним жестом, теперь дрожала, пытаясь соткать очередной защитный барьер. Золотистые нити имперской магии рвались, едва сталкиваясь с клинком смерти.
— Империя… — прошептал он, и в этом слове звучала не мольба, а клятва. — Она сожрет тебя.
Голицын занес меч, лезвие которого вспыхнуло ядовито-зеленым пламенем. В этот миг Анастасия, вернувшая себе самообладание, рванулась вперед. Ее крик не прозвучал вслух, но пронзил мое сознание, как ледяной шип:
«Глеб! Он убьет его!»
Ее магия — серебристые волны чистого пламени — ударилась о чары Голицына, сбивая тому концентрацию. Мятежник нервно дернул рукой и метнул черное проклятие в мою невесту. Я чудом успел выставить перед ней божественный щит. Простой барьер не справился бы.
Вспышка! Янтарные глаза и острые длинные уши мелькнули за троном. В одно мгновение меня парализовало, как и всех людей в зале. Мир словно поразили морозным заклятием, сковав все живое…Кроме… Кроме мятежника и Николая. Они продолжали сражаться, пока остальные недвижимыми статуями молча наблюдали.
Я чувствовал, как отчаяние Анастасии смешивается с моим собственным. Мои пальцы задрожали, пытаясь сдвинуться хотя бы на миллиметр. Тело, скованное магией Греймдара, горело — будто тысячи игл впивались в каждую клетку.
«Алтарь… Надо дотянуться…»
Где-то за гранью боли, в глубине сознания, мерцали рукотворный космос моего домена и маршрутная карта раскинувшейся по всему миру карты порталов. Там, среди созвездий, вышитых из пепла прогоревшей веры, я мог бы спрятать всех…
«Должен» был. Даже если это последнее, что сделаю.
Император встретил мой взгляд. В его глазах, обычно холодных как сталь, горел огонь, который я видел лишь однажды — когда он пытался раздавить меня своей аурой. «Давай, — словно говорил этот взгляд. — Сделай хоть что-нибудь. Защити мою дочь».
Клинок вонзился в его грудь. Черное пламя вырвалось из раны, поглощая тело, но…
Перед тем, как император окончательно канул в бездну, вновь вспыхнул золотой луч света, озарив своим сиянием весь зал — словно феникс решил напоследок полыхнуть, прежде чем окончательно исчезнуть под толщей темного пепла.
Голицын взревел победным кличем, выдергивая меч из пустоты: