Он бил клинком и магией, двигаясь вперёд. Я же отступал, считая удары. Пять… десять… пятнадцать. Тьма в его жилах уже проступала сквозь кожу — фиолетовые прожилки на шее, дрожь в пальцах.

— Твой отец убил моего, дурак! — рявкнул я, ловя клинок голой ладонью. Кожа на ней задымилась и запахло жареным мясом. — А ты лижешь сапог палачу!

Он застыл на миг. Достаточно.

Земля вздыбилась, схватив остальных магов в каменные тиски. Хруст костей — как ломающиеся ветви. Сергей заорал, кинжал взвыл алым светом — и тут я понял. Голицын накачал парня энергией смерти, сделав из того ходячую бомбу…

— Отчаянный щенок… — прошипел я, материализуя перед собой Погибель Миров. — Пора закончить балет.

Сергей прыгнул в последний рывок. Его клинок засветился, как адская звезда. Моя сталь встретила его — два лезвия скрестились, высекая искры, прожигающие камень.

Приказ:

Молния смерти

Золотая молния вырвалась из грудины, пронзив мстителя насквозь. Сергей замер — рот открыт, глаза стали стеклянными, как у рыбьих голов на рынке. Потом он рухнул, рассыпавшись в пепел.

— Голицын… — проворчал я, плюнув на алтарь. Место плевка зашипело… — Теперь твоя очередь гореть.

Ветер донёс вой волков с ближайших холмов. Пора было начинать генеральное сражение.

Радомир Боярский вытер пот со лба, любуясь свежепостроенным алтарём Сириусу Эридану. Мраморные плиты блестели под неоновыми огнями как зубы голливудской звезды, а шпиль бога Власти угрожающе смотрел в небо, возвышаясь над автострадой, будто говоря пробкам: «Вы застряли здесь навечно, придите ко мне, оставьте дела и склоните головы».

Довольный, Радомир зашёл в ближайший бар «Звёздный ковбой», где пахло жареными крылышками и несбывшимися мечтами. Америкой пахло на каждом углу…

Бар оказался тем местом, где ковбои в стразах обсуждали криптовалюту, а одинокий диджей ставил кантри-ремиксы на русские народные песни. Радомир заказал «что-то крепкое, чтобы мозги прополоскать», и уселся в угол, на стуле, который скрипел громче, чем совесть после третьего коктейля. Именно тогда его слух поразил голос — громкий, нарочито бравурный, словно петух, научившийся говорить.

— Да я этого Глебушку голыми руками придушил! — орал щуплый мужчина в шляпе с перьями, кожаных штанах и с сапогами, которые явно стоили больше, чем его самооценка. — Русские только и могут, что водку пить да в лаптях по Тайге бегать.

Собутыльники, похожие на подвыпивших енотов, загоготали. Джейкоб Дэвис, маркиз из Техаса (по его же версии), продолжал размахивать руками, рассказывая, как «уложил Долгорукова ударом левой и заставил выть „Калинку-малинку“». Радомир медленно поставил стакан на стойку. Звук был тише мышиного чиха, но бармен, вдруг вспомнив, что ему срочно нужно мыть пол на складе, исчез.