Дядя выбрал второе — на мое счастье.

— Давно сообразил? — тихо спросил он.

— А чего тут соображать? Просто так ты бы суетиться не стал. — Я пожал плечами. — У самого ни Основы, ни титула. Брат мой пропал еще полгода назад. Отец погиб. А девушки… — Я взглянул на дверь. — Девушки в качестве наследниц вотчины явно не годятся. Выходит, кроме меня никого и не осталось.

— Выходит, так, — вздохнул дядя. — Только коней-то придержи. Главой рода ты станешь после присяги, когда государь твою клятву примет.И на княжение благословит.

— Это в Москву ехать придется? — поморщился я.

— Да ну куда — в Москву? Много чести — государю тебя лично слушать. — Дядя усмехнулся и покачал головой. — В Орешек поедем. Там и храм, и все что нужно имеется.

— А почему не в Новгород? — Я тут же вспомнил так и не случившийся визит отца к Белозерскому. — Там храмов тоже вроде хватает.

— Зато наместника нет. Они только на государевых землях сидят. И присягу — тоже только они принимают, князьям не положено, — терпеливо пояснил дядя. — И то Вторых Осенин ждать придется.

— Осенин?..

— У нас тут так Рождество называют. — Дядя махнул рукой. — Двадцать первое сентября, большой праздник. На него обычно и присяги, и свадьбы назначают, и даже сделки — чтобы крепче были. Примета хорошая. Да и народу как раз много съезжается.

Я еще не разобрался ни с местными традициям, ни даже с календарем. Зато считать как будто умел.

— Двадцать первое сентября, — задумчиво повторил я. — Почти целый месяц.

— Три недели, — поправил дядя. — С небольшим. И все это время лучше бы тебе, Игорек, не высовываться лишний раз. А то мало ли…

— Мало ли — что? — Я подался вперед и облокотился на стол. — Опять темнишь?

— Нет. Просто волнуюсь. Знал бы — сказал, у меня теперь от тебя секретов нет. И быть не должно — как от без пяти минут главы рода. — Дядя улыбнулся. И тут же снова помрачнел. — Но ведь не просто же так тебя его светлость Константин Иванович предупреждал.

— Не просто. — Я в очередной раз вспомнил разговор с Белозерским. — Хотя тут и дурак догадается. Сначала брат, потом отец, потом я чуть не убился… И еще Катя — тогда, у госпиталя.

— Вот поэтому я и говорю — не высовывайся. — Дядя подошел к стене и подпер ее здоровенным плечом. — После присяги ты станешь государевым человеком. И любой, кто попробует тебе навредить, будет отвечать перед законом и его величеством.

— А обычным людям, значит, вредить можно? — усмехнулся я.

— Никому нельзя. Только кто за этим следить будет? Здесь тебе не Москва, Игорек. Отца убили — думаешь, кто-то искал? — Дядя шумно выдохнул через нос. — Приехали два сыскаря, побродили тут денек — и обратно в Тосну.