И, натужно загудев чем-то внутри, поднялся обратно.

— Мать его за ногу! — выругался дядя. И хлопнул Жихаря по плечу. — Давай сюда, заряжу. Быстрее!

Но возиться с затвором уже определенно было поздновато. Сенсоры Паука отыскали угрозу, и он рванул к заимке со скоростью, которой я никак не мог ожидать от тяжелого металлического тела. Стальные лапы размазались в движении, броня сверкнула молнией, и буквально через мгновение автоматон с разбега ударился в ограду, ломая и раздвигая колья.

— Все наружу! — рявкнул я, пинком раскрывая ставни. — Оружие — к бою!

Оставаться без укрытия было сомнительной затеей — и все же лучше, чем оказаться запертыми в крохотном помещении, когда Паук сломает стену. Дружинники, похоже, сообразили и сами: некоторые еще пытались стрелять, лишь высекая пулями искры из брони автоматона, но Рамиль с Боровиком уже выскочили за дверь, на ходу срывая с поясов что-то острое и увесистое.

Я спрыгнул к ним — прямо со второго этажа. Подошвы ботинок ударили в землю и тело привычно согнулось, гася инерцию. Я рванул вперед, на ходу отбрасывая уже бесполезные ножны, но Рамиль все же оказался чуть быстрее. Он первым успел к дыре в частоколе, через которую лез Паук. И даже ударил — грамотно, с размахом, целясь в сравнительно уязвимое основание стальной лапы.

И тут же свалился сам — силы оказались неравны, и здоровяка чуть ли не вдвое тяжелее меня швырнуло, как мешок с картошкой, и протащило по утоптанной земле до самой стены дома. Бросаться с легким клинком на бронированное чудище казалось до смешного нелепой затеей…

Но я уже разогнался перед прыжком — и даже не думал отступать.

Основа сердито огрызнулась, ускоряя тело до сверхчеловеческих пределов, и Разлучник сверкнул, обрушиваясь на голову Паука. На броне не осталось и царапины, однако я за пару ударов лишил металлическую тварь половины сенсоров.

Но уцелевшие все еще целились в меня темно-красными зрачками. Паук закончил возиться с кольями, пролез внутрь и теперь явно собирался разделаться со всем живым на заимке. И противопоставить его убийственной мощи дружинники могли только топоры и окованные сталью дубинки.

Впрочем, у них было еще кое-что — я.

— Встаньте за мной! Не высовывайтесь! — скомандовал я, отталкивая Боровика в сторону.

И сам не узнал собственный голос. Вместо мальчишеского крика из груди вдруг вырвался раскатистый могучий рев, от которого даже Паук на мгновение замер, давая мне лишнюю секунду собрать остатки маны для боя. Магия хлынула через тело, и Разлучник в моих руках вспыхнул ослепительно-белым огнем.