Стену, пару дозорных башен и несколько зданий, крыши которых поднимались над частоколом. Больше всего сооружение напоминало нашу заимку, разве что было больше в несколько раз. Пока я видел только часовых наверху, однако форт наверняка без труда мог вместить и несколько десятков человек, и даже сотню.

И что это были за люди, гадать не пришлось — над самым высоким зданием на флагштоке трепетало сине-желтое полотнище с сердитой черной птицей.

Герб рода Зубовых — им-то, видимо, и принадлежала загадочная таежная крепость со всем ее содержимым.

— Чего смотришь? — проворчал часовой на вышке. — Глаза сломаешь. Давай уже или заходи, или топай, куда тебе там надо.

Это мало походило на приглашение, однако я не стал отказываться. Сделал несколько шагов, оттянул на себя тяжеленную створку на ржавых петлях и через мгновение уже был за частоколом. Внутри форт оказался, пожалуй, даже чуть просторнее, чем я мог предположить: стена из заостренных бревен вмещала целых пять зданий. Из которых по-настоящему солидно, впрочем, выглядели всего два, а остальные скорее напоминали сарайчики, собравшиеся вокруг крохотной площади — пятачка в полторы дюжины шагов диаметром.

В самом центре которого возвышался столб. Трехметровая деревяшка вряд ли заинтересовала бы хоть кого-то, не будь к ней привязан человек — долговязый парень лет двадцати. Босой, раздетый по пояс и избитый так, что на его теле осталось совсем немного мест, не тронутых кулаками или ботинками.

— Пить…

Я скорее прочитал по иссохшим губам, чем услышал слово. И больше ничего бедняга сказать не успел — невесть откуда взявшийся толстяк с сине-желтым зубовским шевроном заехал ему прикладом в живот.

— А ну тихо! — проворчал он, замахиваясь второй раз. — Еще слово — ноги переломаю!

Закончив с расправой, дружинник смерил меня скучающим взглядом и зашагал дальше. А я направился к пленнику, на ходу снимая с пояса флягу. Сентиментальность никогда не входила в число моих недостатков, но река была слишком близко, чтобы жадничать.

— Не торопись, прольешь. — Я осторожно поднес горлышко к разбитым и опухшим губам. — За что ж тебя так?..

— За дело! — проворчал недовольный голос за моей спиной. — Отойди от него. Сказано было — жрать и пить не давать!

Дружинник, конечно же, не успел уйти далеко. И даже собирался вмешаться: уже протянул руку, но, встретив мой взгляд, почему-то передумал. И снова заговорил, только когда я закончил с парнем у столба.

— Ты откуда такой взялся? — хмуро поинтересовался он.

Роста дружинник был не такого уж и выдающегося — примерно с меня — зато весил, наверное, вдвое больше. Камуфляж, будто перчатка, обтягивал почти шарообразное тело, прямо из которого торчала непропорционально маленькая толстощекая голова с кепкой на макушке — шеи у толстяка не имелось вовсе.