В ответ раздалось сердитое рычание, и огненный силуэт вспыхнул чуть ярче. Но я и не подумал отступать. Наоборот, пододвинулся ближе, переступив по земле босыми ногами. А потом еще ближе, пока не оказался совсем рядом.

Волк прижал уши и ощерился, демонстрируя свой арсенал — пламенеющую пасть, полную острых зубов. Силы в его челюстях наверняка было куда меньше, чем у матерого зверя, однако ее вполне хватило бы отхватить мне палец или даже кисть.

Так что действовать приходилось осторожно.

— Вот, смотри, — негромко, почти убаюкивающе проговорил я, зажигая на ладони крохотный магический огонек. — Видишь, что у меня есть? Нравится?

Снова рычание — но уже не такое грозное. От меня пахло человеком и, что хуже того — Одаренным, однако родная стихия наверняка внушала волку если не доверие, то хотя бы любопытство. Он все еще скалился, однако чуть приподнял голову от земли, разглядывая пламя в моих руках. Горячее и яркое — такое же, как и его собственное.

— Можешь меня понюхать. — Я опустился на корточки. — Самые обычные пальцы. Только они смогут разжать капкан, а твои лапы — нет.

Разумеется, огневолк не понимал ни слова, однако интонацию чувствовал. Я приближался к нему без злобы и страха, не скрываясь и не опуская голову. Все хищники, с которыми мне когда-либо приходилось сталкиваться, не терпели взгляда глаза в глаза, но этот будто нарочно смотрел прямо, выискивая что-то, понятное только нам двоим.

Аспект. Нет, даже не так — силу. Изначальную энергию, пламя, которое горело в нас обоих — только мое оказалось старше. Оно озаряло еще пустое и мертвое бытие в самом начале времен, и любая магия, любой огонь, когда-либо загоревшийся, были лишь его искрами.

— Чувствуешь? — одними губами прошептал я. И уже в полный голос скомандовал: — Хватит! Погасни.

И волк почуял — может, голыми инстинктами хищника, а может, самим аспектом, намертво связанным с сознанием — что ему больше нельзя огрызаться. Звериная магия, живая и упрямая, понемногу уходила куда-то вглубь, раз и навсегда отказавшись спорить с первородным могуществом Стража. Алые всполохи в последний раз пробежали по шкуре, остывая, и через несколько мгновений огоньки остались только в глазах. А потом потухли и они — сражаться волку было уже незачем.

Он признал старшего — и покорился его воле.

— Ну вот и славно, — улыбнулся я. И уже без всякой опаски протянул руки к капкану и со скрипом разжал стальные челюсти. — Лежи смирно.

— Ничего себе… — Елена отступила на шаг, удерживая притихшую Астру за ошейник. — Никогда такого не видела.

— И вряд ли увидите. — Я осторожно погладил волка между ушей. — Неплохо бы накормить его чем-нибудь.