Мы шли по пустой улице, покрытой мраком тихо и не спеша. В голове крутились мысли: почему он привёл меня именно в тот дом? Как он нашёл его? Чем его настолько насторожил вид петли и почему она была "спрятана" над трубой. Вопросов было много, но ни на один из них не находилось ответа.
С того самого момента, как мы вышли из здания, царила тишина. Слова не лезли из горла и всё, что мне оставалось - это молча смотреть на затылок загадочного парня, идущего передо мной.
Я решила нарушить это молчание первой, так как больше не могла выносить мёртвой тишины между уже мёртвыми людьми.
— Куда ты меня ведёшь на этот раз? В убежище к пока ещё живым самоубийцам? — Я неловко посмеялась, но сразу же замолчала, как только фигура передо мной резко остановилась.
— Либо иди тихо, либо без меня, - его голос не издавал не единой эмоции, от чего повеяло лёгким холодом.
Не зная дорогу домой, лучшим моим решением было замолчать.
Постепенно многочисленные деревья сменялись новостройками и вот я уже могла ориентироваться по местности. Как только я смогла полностью понять, где нахожусь, то решила предупредить моего сопровождающего, что я отчаливаю.
— Дальше я сама, мой дом недалеко.
Он остановился, постоял несколько секунд и, не проронив ни слова, развернулся и пошёл в том направлении, откуда мы пришли ранее.
Мне не нравилось, что прощание проходит именно так. Он не раз помогал мне, а я даже не знаю его имени.
Я оглянулась, в надежде увидеть его фигуру, не успевшую отдалиться, но как неожиданно мой спаситель появился, так неожиданно и пропал.
Больше я его не видела. Дни проходили, как и раньше: школа, дом, школа, дом. Тодд не ходил на уроки, поговаривали, что он заболел, но совсем скоро вновь вернётся. Родители не находили себе места в доме без дочери. Слухи перестали распространяться и про меня уже почти все забыли. Все выходные я провела дома с родителями, не желая пока возвращаться на улицу.
Но вот уже прошло две недели и вновь наступили выходные. Я хотела навестить Тодда, вместе с его друзьями (они совершенно случайно собрались к нему в этот же день). В назначенное время я подошла к его дому, около которого уже находились его друзья. Нас впустили его родители и сопроводили в комнату больного. В доме присутствовала приятая атмосфера спокойствия и изнутри он был такой же симпатичный, как и снаружи: белые стены, чёрный пол, абсолютно все элементы мебели сочетались между собой. Комната Тодда была обустроена в таких же тонах, но чёрный всё же преобладал.
Ему было тяжело и плохо, как душевно, так и физически и если от друзей у него получалось это скрыть, но точно не от меня. Они разговаривали о том, что происходит в школе, кто с кем расстался, и кто с кем сошёлся.