— Я хочу, — сухо произнес я, — чтобы вы показали то, что вытащили из тайника и спрятали в карман.
— В моем кармане ничего нет!
— В вашем кармане лежит записка.
Толпа у входа с каждой секундой становилась все больше, очевидно решив, что ссора интереснее, чем танцы.
— В моем кармане ничего нет, — раздраженно повторил Зарецкий, косясь на папочку. — Мне нечего скрывать!
— Если нечего скрывать, так засуньте руку в карман и покажите, что там ничего нет.
— Илья Андреевич, — снова пробасил генерал, — вы же понимаете, что переходите границы? В который раз за вечер, — с нажимом выдал он.
Гости вокруг согласно закивали.
— Хозяин, я могу появиться и всех убить… — услужливо влезла Крис.
Ага, а что потом? Я и гора трупов? И записка в кармане одного из них, конечно, все объяснит. Нет, мы здесь живем не по законам бездны, а по человеческим. Мы не убиваем просто так — нам нужно приемлемое оправдание.
— В записке, которая лежит в кармане вашего сына, — невозмутимо продолжил я, — обсуждается покушение на меня.
— Вы что-то знаете о покушениях на князя Воронцова? — тут же вынырнул из толпы начальник Охранки, приманенный темой как мышь куском сыра.
— Я ничего не знаю! — возмутился Глеб. — Это домыслы!
— У вас в кармане записка, где обсуждаются этидомыслы , — спокойно произнес я.
— Илья Андреевич, вы забываетесь! — с досадой вмешался папа-генерал.
Тем временем Беккер шагнул к его сынку.
— Позвольте, — деловито выдал начальник Охранки и, пользуясь полномочиями, а то и превышая их, засунул руку Зарецкому-младшему в карман.
Это был, наверное, первый раз, когда барон оказался полезен.
С победным видом он вытащил записку и развернул. Однако в следующий миг листок вспыхнул пламенем. Ярко-красные языки лизнули кончики пальцев. Дернувшись, Беккер выронил записку на пол, и всего за пару секунд от нее остались только несколько искр. Кто-то из присутствующих применил магию.
— Кто? — Беккер сурово оглядел собравшуюся толпу.
Забираю свои слова — барон бесполезен.
— Как вы смеете! — с утроенной силой возмутился Глеб. — Это было личное! Вы что, не верите моему слову?
Да у тебя секунду назад в кармане ничего не было, если верить твоему слову.
— Ваше слово ничего не стоит, — заметил я.
— Илья Андреевич, — сердито бросил Зарецкий-старший, — вы не понимаете, чем это чревато?
Я-то прекрасно понимаю. Не понимаете вы.
— Вы задели мою честь, — отчеканил Глеб, со злостью сверля меня глазами. — Надеюсь, хоть это вы понимаете?
— Я не мог ее задеть. У вас ее нет. Вы — лицемер, садист и насильник. Вы должны быть сейчас не здесь, а в тюрьме. Если бы вас не прикрывал отец, так бы и было…