Дверь закрылась, погрузив гостиную в тишину. Некоторое время граф рассматривал меня — молча и строго, как учитель провинившегося школьника. А потом неожиданно хмыкнул.
— Сначала мне позвонила твоя бабушка и сказала, что мой сын напал на ваш Фонд. Я начал думать, как его наказать. А потом мне позвонил мой сын, и оказалось, что его уже наказали за меня…
Он снова хмыкнул.
— Скажу откровенно, Илья, я не думал, что из тебя получится хороший предводитель дворянства. Но с этим балбесом я уже двадцать лет справиться не могу, а ты усмирил его за один вечер. Я считал, предводителем должен стать кто-то постарше и поопытнее, чтобы держать молодежь в руках. Но сейчас уверен, что ты отлично с этим справишься… Я был против тебя, но теперь готов поддержать.
Поднявшись с кресла, он протянул мне руку, и я охотно ее пожал.
— Ущерб весь, конечно, возместим, — добавил граф. — Может, есть что-то еще?
— Да, — подумав, сказал я, — еще одна малость…
В конце концов, все надписи со стен Фонда кто-то должен стереть. Держу пари, избалованный наследник будет отлично смотреться в рабочей робе.
Глава 11
— Доброе утро, Юра, — позвал я, подходя к зданию Фонда. — Волонтеришь?
— Катись в бездну! — огрызнулся Меньшиков, который в этот момент с тряпкой в руке неуклюже оттирал стену от ярко-красных надписей, оставленных им и его командой.
В рабочем комбинезоне наследника было и не узнать — впервые походил на человека.
— Куда? — фыркнула шагающая рядом со мной Крис. — Повежливее с моим хозяином!
— Извините, мадмуазель, — проворчал он, косясь на ее острые ногти, — я сказал вашему драгоценному хозяину, что безумно счастлив полировать чертовы стены его чертова Фонда!
— Ну и молодец, — похвалил я, — волонтерь дальше.
Правда, волонтерство — дело добровольное, а тут его заставил отец. Обойдя рабочих, которые активно вставляли новые стекла взамен разбитых, я в компании моих хранительниц зашел в здание Фонда. Внутри сегодня было относительно тихо — только в одном из залов вела занятия группа психологической помощи. Стоило свернуть в коридор, ведущий к моему кабинету, как ко мне подскочил Арсений, мой секретарь, дожидавшийся меня почему-то не в приемной, а снаружи.
— Илья Андреевич, — взволновано начал он, — у вас там посетитель…
Обычно у меня бывали два типа посетителей: те, с кем случилось несчастье, и те, из-за кого оно случилось. Первыми у нас занимался специальный отдел по приему заявлений, и лишь в крайних, особо сложных или запутанных случаях их отправляли выше. Вторые же заявлялись сюда редко и обычно шли напрямую к руководству, чтобы по-тихому решитьделикатный вопрос — так они называли публичную огласку своих преступлений. К несчастью для них, мой Фонд не потворствовал скотам.