— Понятно, — киваю. И предлагаю. — Погнали на пруд. Искупаемся, пот смоем. Там на песочке и покажу, как правильно падать нужно.
— И чего тогда стоим? — конопатая физиономия друга расплывается в широкой улыбке, и он первым срывается с места.
Бегу за ним. Движения на дороге практически нет, редко-редко какая машина или мотоцикл показывается, поэтому через дорогу перебегаем свободно. В первый момент мокрые сандалии хлябают на ноге, но я быстро привыкаю и дальше уже не обращаю внимания на такую ерунду.
Под горку бежать легко, по узкой тропе через кусты орешника как раз мимо безымянного японского кладбища. О нём только местные старожилы знают, для всех остальных здесь густо заросшая отличной крупной земляникой поляна с несколькими еле заметными холмиками. Внимательный взгляд ещё отметит, что холмики те ровными рядками стоят, да много ли их, таких внимательных, по таким вот полянам ходит…
Здесь целый каскад небольших, шагов по двадцать-тридцать в диаметре, котлованов, густо заросших по берегам невысоким, практически непроходимым кустарником. Есть всего несколько мест, где можно свободно подойти к воде и которое посещают и рыбаки, и купающиеся горожане. На одно такое мы и нацелились. Сверху, с дороги, отлично видно, которое из таких мест сейчас свободно.
На пруду искупались, повалились на траву отогреваться и загорать. Только расслабились, местная гопота подвалила. То есть, не местная, потому что нас не знают.
— Откуда, с какого участка? — опередив своих товарищей, как водится, подскакивает к нам самый щуплый и дохлый пацанчик.
— С какой целью интересуешься? — переворачиваюсь на живот, чтобы солнце глаза не слепило, оцениваю подошедших.
Санёк лениво открывает один глаз, оценивает обстановку и снова как бы засыпает, якобы теряет интерес к происходящему.
— Это наше место, — от моего встречного вопроса мелкий шкет теряется, оглядывается на своих, и явно нервничает.
Наезд пошёл не по плану, мы не испугались, не вскочили на ноги, продолжаем лежать на песке, ещё и вопросы какие-то непонятные и оттого вызывающие растерянность, задаём.
— Башли есть? — старший из подошедшей к нам троицы патлатых ребят возрастом чуть старше нас лениво ворошит носком грязного кеда наши с Саньком вещички. И привычно добавляет, наш ответ ему не нужен. — А если найду?
— Шмотки не трогай, — вскакивает на ноги друг.
Поднимаюсь и я. Понятно, что краями уже не разойдёмся.
— Чего? — прекращает ворошить наши вещи пацан и зло вскидывает голову.
Открывает щербатый рот, но давится собственными же словами — кулак Санька смачно впечатывается ему в рот.