— И как это проверить? — хмуро спрашивает Монни, по-прежнему не поворачиваясь в сторону азиата.

— Давай спросим самого участника, — делано удивляется капитан, поворачиваясь к бабам и узкоглазому. — Вашу команду обвиняют в нарушении игровых правил, — преподаватель подчёркнуто спокоен. — В частности: ты не мог угадать позицию последнего игрока «вражеской» команды. Но, тем не менее, ты явно знал его положение, применяя по нему имитатор. Как?..

— Так искра, — искренне удивился азиат в ответ. — Они ж использовали свои искры «спорта», когда в отрыв от нас уходили! Когда они полторы мили в снаряге за три минуты пронеслись, мы же ничего им не сказали! Доковыляли своим ходом, у меня в команде вообще две баб… девочки. Тогда они чего-то о честности не заикались! — Азиат с незамутнённым удивлением таращился на Монни и на капитана по очереди. — Почему я свою искру использовать в ответ не могу⁈ А теперь, когда мы их переиграли и по частям выстегали, они теперь поднимают вопрос о честности! Ну как я мог вас всех обмануть, а? Уважаемый учитель⁈

Капитан чуть поморщился: азиат был «не своим», и вежливость проявлял весьма в своеобразных выражениях. Справедливости ради, Уставу он подчиняться был не обязан и в тренировки капитан его втянул по собственной инициативе, путём откровенных манипуляций.

Пацан опекал свою девчонку, Ирму, и везде таскался с ней. На посещения всех занятий, он имел карт-бланш от Директора плюс личное негласное распоряжение от Директора же, сделать пацану в процессе обучения «интересно и приятно»…

Капитан мог бы много чего сказать по поводу этого распоряжения, но привык с начальством не спорить. Вместо этого, обычно поступая по-своему.

Когда пришло время делить людей на команды во время штатного занятия на полигоне, капитан технично поставил по итогам жеребьёвки команду Ирмы против команды Монни (а о событиях в Корпусе все уже были в курсе). Узкоглазый выходец той стороны Статуса, естественно, на скамейке наблюдателей не усидел после такого демарша. И тут же галопом принёсся к капитану лично, с просьбой допустить и его до полигонных «прыжков в ширину». Что не только не возбранялось (тем самым негласным распоряжением), а, в его случае, ещё и неафишируемо приветствовалось лично Директором.

Сам капитан, естественно, видел и любопытство парня в адрес полигонных занятий, и его желание самому в них поучаствовать (все желания были у пацана откровенно на лбу написаны во время сидения «на трибуне»). На этом и сыграл.

Разрешив пацану-азиату заменить третью девочку в команде Ирмы, капитан впоследствии ни на секунду потом об этом не пожалел. Чемпионскую команду Монни (вот уже на втором рельефе) «противники» сделали всухую, причём в разных раскладах и на разных вариантах местности.