Вернер сжался, с шумом выдохнул, как будто ему было больно. Но ему не было, Йеннер это чувствовала.

Ему было непривычно, жарко, немного неудобно и стыдно. И хорошо.

По-настоящему хорошо.

Йеннер взяла его член в руку, с силой провела от основания к головке.

Вернер застонал, качнул бедрами вперед, потом подался назад.

Ему шло.

И удовольствие и подчинение.

И жадность.

Он был таким горячим внутри, таким тесным. Ему так легко было бы сделать больно.

Йеннер скользнула нижней плетью ему между ног, развела пальцы в стороны, растягивая, и толкнулась плетью.

Округлый, покрытый биопластиком наконечник вошел легко, изогнулся внутри, и Вернер застыл.

Йеннер зажмурилась, пытаясь вернуть контроль над собой.

Гладкие стенки сдавливали плеть, обволакивали жаром, и удовольствие проскакивало внутри как высоковольтные разряды.

Вернер застыл, выгнулся и подался назад.

Йеннер толкнулась плетью на грани боли, остро и глубоко.

Ей нравились его стоны.

Ей нравилось его трахать.

Ей хотелось еще, и она добавила еще. Одну плеть.

Теперь ему было больно, совсем немного. Эта боль вплеталась в удовольствие, делало его острее. Отдавалось внутри ее собственного тела, подтачивало контроль.

Вернер подавался назад на каждое движение, жадно и бесстыдно.

Йеннер протянула еще одну плеть, обвила его бедра, заставляя сохранять неподвижность, замедлила толчки, растягивая удовольствие, заставляя его нарастать постепенно. Еще сильнее. И еще.

— Еще, — попросил Вернер. Глаза у него были почти черные — зрачки расширились так сильно, что радужка превратилась в тонкий льдистый ободок.

— Не сейчас, — ответила Йеннер.

Он зажмурился снова, коротко кивнул, соглашаясь, и застонал, наслаждаясь движением плетей у себя внутри.

Йеннер подалась ближе, коснулась губами его плеча, коротко прикусила в благодарность, скользнула ниже по груди, по животу, провела языком, наслаждаясь вкусом кожи.

Вернер снова попытался дернуться ей навстречу, но плети удержали, несколько раз толкнулись быстро и агрессивно, подстегивая болью.

Делая громче — и стоны, и удовольствие.

Йеннер чувствовала все это изнутри, чужие эмоции струились потоком — наслаждение на грани шока, на грани невыносимого.

— Еще не все.

Она могла сделать его сильнее, довести до предела.

До крика.

Быстро и медленно, и каждый раз все сильнее.

Вернер уже не понимал, что делает, извивался в плетях, пытаясь получить еще, и удовольствие заставляло Йеннер задыхаться.

Их общее удовольствие.

Она прижалась вплотную — тело к телу, потянулась поцеловать.

Вернер открыл глаза и посмотрел на нее, задыхаясь. Жадно хватая ртом воздух и содрогаясь всем телом.