Наверное, у него сработала интуиция. Или же он просто слишком многое узнал о Йеннер за эти месяцы, но он не ждал от разговора ничего хорошего.

Она села в кресло возле стола. Вернер подтащил к себе стул, оседлал его, сложив руки на спинке.

Поза была спокойной, небрежной.

Закрытой.

Йеннер помолчала, подбирая слова, хотя уже десятки раз прокручивала разговор в голове.

— Это касается новой системы безопасности.

— Я так похож на идиота? Нет, это не касается системы безопасности, — Вернер фыркнул. — В таком платье о системе безопасности не говорят.

— Я больше не смогу контактировать с вами лично. Дальнейшую работу нам придется вести через мой терминал в офисе безопасности. Главная схема уже готова, осталось только доработать отдельные отсеки. Думаю, у вас не будет с этим проблем.

Он чуть отклонился назад, оглядел ее с ног до головы с почти скучающим интересом и заметил:

— А я так и знал, что услышу какую-нибудь херню.

— Я не могу больше работать с вами как раньше. Извините за неудобства.

Слова — спокойные и безличные казались ей чужими и совершенно неестественными.

Наверное, она просто слишком часто прокручивала их в голове. Они затерлись, потеряли смысл.

Когда она представляла себе этот разговор, Вернер всегда спрашивал ее — почему.

Но в реальности он только встал, отодвинул стул — очень аккуратно, спокойным плавным движением, подошел ближе и сказал, четко выговаривая каждый звук:

— Нахер. Это. Дерьмо.

Его злость была холодной, зрелой, спокойной.

Она впивалась в Йеннер сотнями маленьких иголок.

— Я не смогу больше с вами видеться, Вернер. Просто не смогу. Я сорвусь, и это будет по-настоящему уродливо.

— Сейчас сорвусь я, — он присел на корточки возле ее кресла, положил руки на подлокотники, чтобы Йеннер точно не смогла встать и уйти. — И это будет намного хуже.

Он злился. Разумеется, злился.

Думал, что это такая игра.

Но он был слишком близко — можно было протянуть руку и дотронуться.

Всего один раз — отпустить себя.

— Уберите руки.

— Нет. Ты уже поговорила. Теперь моя очередь, так что слушай: ты меня хочешь. Ты хотела меня с самого начала, я не слепой. Я тебе нравлюсь, тебе со мной классно, и ты знаешь, что это взаимно. Я понятия не имею, что творится у тебя в голове, но твое время вышло.

Плети рвались из-под контроля и точно знали, что им нужно — секс, насилие, боль, чужая беспомощность.

— Уберите. Руки.

— Убери сама, — он потянулся вверх, обманчиво бережно прижался губами к груди, над линией корсета. — Знала бы ты, как меня заебали твои заморочки.

Воздух вокруг казался заряженным, густым и плотным. И Йеннер точно знала: достаточно одной единственной искры, чтобы все вспыхнуло.