— Капитан Сумираки, — Старуха назвала какое-то незнакомое мне имя, а потом выдала уже и кое-что гораздо более интересное. — Последний обладатель стихии Света, что пал от моей руки тогда. И падет еще раз тут.

Старуха бросила на меня быстрый взгляд, как будто я и без него не понял, на кого были рассчитаны эти речь и представление. Словно у нас тут толпы других обладателей стихии Света.

— Я ему предлагала передать мне хотя бы один последний алтарь его стихии, чтобы дать ей шанс выжить. А он отказался, сказал, что Свет не сдается. Как будто эти слова могут иметь хоть какой-то смысл при выборе между победой и поражением.

— Как бы там ни было, он оказался прав, — я не удержался и показал Старухе маленький светлый шарик, похожий на крошечного пушистого котенка. — Он не сдался, а Свет еще есть.

— И я бы хотела знать, как… — не выдержала повелительница Смерти, показав, что ее очень интересует эта тайна. Или же просто затягивая все так и не начинающийся бой. Потому что страж сто девяносто девятого этажа — этажа аж с тремя проклятыми цифрами в номере — тоже не спешил нападать.

Его взгляд словно прикипел к моему шарику света, и с каждой секундой ярость будто бы испарялась из его тела. Яростное пламя воина погасло, сменившись мирным и спокойным свечением, а потом в белых безжизненных глазах появились черные точки зрачков. И разум… Уже очень долгое время монстры башни только нападали и даже не старались ничего сказать.

И вот, кажется, сейчас это правило будет нарушено.

199 лет назад

— Папа, ты вернешься? — крошечные ручки с маленькими пальчиками сжали большой тяжелый кулак.

— Сетти, конечно, я вернусь, — капитан Сумираки сглотнул, давая это обещание. Плохая примета, но как можно не дать его дочери, которую ты увидел всего лишь второй раз после рождения.

— Помни, ты обещал, — маленькие пальчики сжались еще крепче, чем раньше, и от этого лишь быстрее начали соскальзывать с кулака.

— Я помню, — Сумираки улыбнулся.

— А хочешь, я попрошу Свет, и он разрешит тебе не помогать демиургу? — в маленьких глазах неожиданно вспыхнул азарт.

— Что ты такое говоришь? — мужчина вздрогнул, глядя, как в руках его дочери разгорается маленький светлый шарик. Это было невозможно, у нее еще не было даже детского алтаря, специально, чтобы у внешников не было повода объявлять об охоте на редкую стихию, но огонек горел и не думал гаснуть. Даже когда Сумираки несколько раз протер глаза.

— Я говорю с ним, а он иногда со мной, — Сетти поняла вопрос отца по-своему. — Смотри… Светик, ты отпустишь папу?

В этот момент капитан Сумираки не удивился бы, услышав, как Свет заговорит. Но кусочек стихии ожидаемо промолчал. Только сияние его стало как будто более тусклым, словно предвещая что-то грустное и очень плохое.