спускайся. Я пока накрою нам. Вскоре Андрей спускается снова. На нем джинсы и тонкий свитер. На ногах – носки и отельные тапки. – Пришлось надеть, – объясняет он, показывая на ноги. – Очень дует. Мерзну. Надеюсь, что их дезинфицируют. Обычно ж в отелях одноразовые. – Вот как раз из-за того, что холодно у них многоразовые, зато теплые тапки. Уверена, – опять повторяю я успокаивающее слово, – что после каждого гостя их обрабатывают. Андрей садится за стол. – Приятного аппетита, – желает он Никитке. – Пипятного, – отвечает тот и кивает в ответ. – У тебя, значит, ребенок… Откуда? – Андрей, странный вопрос. Откуда берутся все дети? – Ну это я к тому, что, судя по всему, мы не успели расстаться три года назад, а ты тут же нашла себе нового мужика. И где он? – Тоже расстались, – говорю я сквозь зубы. Вот же пристал! У Андрея звонит мобильник. Он сбрасывает звонок. Тут же приходит сообщение. – Извини, надо ответить, – и он начинает нервно печатать ответ. – Я должен был встречать с девушкой Новый год в ресторане. Пишу, что меня не будет. – Бедная! Ты ее прокатил! Поговорил бы с ней. Объяснил. – Она не поймет, – резко отвечает Андрей. – У тебя выпить есть? Что-то я перенервничал. Заодно согреемся. – Только шампанское. Одно мое, второе от отеля, – я вынимаю бутылки из холодильника. – Понятно. Андрей набирает чей-то номер на мобиле. – Павел, напрягитесь там. Мне нужен алкоголь. Значит так, коньяк… Ну ты знаешь, какой я люблю. Шампанское… тут есть, но не то. Несколько бутылок. Мы тут надолго. Пока все. И побыстрее. – Не думаю, что при ребенке стоит много пить, – замечаю я. – Да, и про ребенка. Так кто у нас папаша, который тебя бросил? Он про сына хоть знает? Помогает вам?

Глава 4

Глава 4

– Андрей, я не думаю, что это нужно обсуждать. Тем более, при Никите. – Ему сколько? Годика два? Он же ничего не понимает, – пожимает плечами Андрей, накладывая себе салат «Цезарь» из контейнера. – Тебе сколько? Тридцать пять, если я правильно помню. Но, поверь, в некоторых ситуациях Никита понимает больше, чем ты. – Так что с его отцом? – Что ты пристал? Тебя это каким боком касается? – Мне просто любопытно, сколько ты подождала прежде, чем прыгнуть в постель к другому мужчине. Честно, я думал, ты меня сильнее любила. Или это произошло случайно? Или назло мне? В качестве мести? Андрей брезгливо вынимает лист салата из-под горстки сухариков. – Ага, это они называют «Цезарем»! И ведь не стесняются. Положат не пойми что. Называют, как хотят. Салат, наверное, несколько дней у них лежал. Смотри, все листики вялые. А сухарики? Надо ведь специально их подготовить. А тут просто из пакетика высыпали. Это я уж молчу о заправке. Обычный майонез «со вкусом Цезаря». Имеется в виду труп великого полководца, судя по всему. Моя память, оказывается, прекрасно сохранила воспоминания о привередливости Андрея. Как говорит Ритка: «Ты его любила вопреки». Причем, знакомые Андрея считали, что любила я его за деньги. Но мои-то друзья знали, что это неправда. Хотя, надо признать – деньги позволяют о многом не думать. Слава богу, Андрей отстает с вопросами про отца Никитки. Он отставляет тарелку с трупом Цезаря в сторону и начинает исследовать остальные контейнеры. Хорошо, без лупы и без микроскопа. Наш обед прерывает стук в дверь. – Проходной двор какой-то, – ворчу я, поднимаясь со стула. За дверью стоят двое мужчин. Одного я уже знаю – это телохранитель Андрея Павел. Второй на телохранителя не похож. Слишком худощавый. Впрочем, кто их телохранителей знает. Может, он владеет кун фу, например… – Андрей Викторович просил принести коньяк и шампанское, – Павел протягивает две коробки. – Андрей Викторович, по работке с вами можем переговорить? – второй просовывает голову в комнату и пытается войти. Я стою, не шевелясь. Нет уж – тяжелые ящики пусть сами таскают. Андрей соизволит встать и подойти к нам. – Ага, спасибки. Коробки заноси на кухню. – Нет. Возьми их и сам занеси, – протестую я, глядя на запорошенного снегом телохранителя. – Ладно-ладно, ставь здесь. У меня тут хозяйка злобная, – смеется Андрей, но Павел смотрит на меня с опаской: как это я так смею разговаривать с его шефом. Павел вытягивает руки с коробками и ставит их возле двери, заодно осыпая снегом, который падает с его