И ребенку здесь с нами скучно. Я могу его на санках покатать… Не сегодня, конечно. Завтра. Обещают прояснение. Вот и покатаемся. – Ты же в Москву собирался? Машину раскопают, дороги расчистят, – я все больше убеждаюсь в том, что Андрей сильно ударился, вышибая дверь. – Москва подождет! Так, значит, лопата… Сейчас примерю валенки. Он снимает тапки и влезает одной ногой в валенок. – Супер! Чуть великоваты, но главное, что не малы. Это было бы хуже, – он надевает второй валенок, аккуратно заправляя в него джинсы. Никитка смеется. Дядя его веселит, и вообще все происходящее, начиная с момента моего застревания в спальне. Ну да, для него это игра. Андрей забирает свои находки и выходит в комнату. Возле двери он влезает в тулупчик и натягивает шапку-ушанку. Тут уже и я смеюсь: вполне себе дворник. – Как я вам? – Отлично! Андрей, ты уверен, что хочешь лопатой махать? – Уверен. И вам советую одеться и выйти хоть на несколько минут. А то сидите дома и не пользуетесь моментом подышать зимним, морозным воздухом. М-да, Андрей «зимний, морозный воздух» не любил никогда. – Ты в Таиланд в этом году не едешь? У тебя изменились привычки? – не удерживаюсь я от вопроса. – Не изменились. Второго должен лететь… Но раз уж так вышло… Короче, одевайся, Кира, и ребенка одевай. – Нет, Никита пусть остается дома. Его не так быстро переодеть. А я, пожалуй, выйду с тобой. Никита, побудь дома. Мы быстро. Хорошо? Сын серьезно кивает. Я быстро надеваю сапоги-дутики и куртку. Натягиваю капюшон и заматываюсь шарфом. – Пошли, спаситель мой, – улыбаюсь я Андрею. Если бы он таким был всегда! Нормальным, без выпендрежа. Цены бы ему не было. Мы осторожно вылезаем на крыльцо. Мороз не такой уж сильный, но метет страшно. Проваливаемся в сугроб – реально по колено. – Видишь, куда тут Никиту выводить. Ему вообще по шапку будет. Мы смеемся. Вдруг Андрей крепко прижимает меня к себе. Пахнет от него странно – точнее, это пахнет чьим-то тулупом, оставленном в чулане. Но запах не отталкивает – наоборот, хочется зарыться в него и продолжать дышать необычной смесью дорогого парфюма, табака, древесины… Я чихаю. – Извини! В нос снежинка попала. – Как это мило! – улыбается Андрей. – Не пылинка, а снежинка. Так, ладно, за дело! Он принимается раскидывать снег с крыльца. Дело движется с трудом: сверху снег покрылся коркой наста, а внизу успел заледенеть. Я пританцовываю на месте – без носков мои дутики так себе защита от холода. В какой-то момент Андрей, отбросив с крыльца очередную лопату снега, встает рядом