- Не совсем.
Полина налила чай, заранее приготовленный слугами, в две большие кружки и разложила по тарелкам еду. Но никто к ней не притронулся.
-Первая новость - мне удалось уговорить их отдать Венец.
-Что?
Себастьян вскочил на ноги, опрокинув кружку.
-Как у тебя получилось?
-Я позже расскажу. Это не так важно, как вторая новость.
Полина мрачно смотрела перед собой, Яна, почувствовав неладное, пересела поближе к девушке, пытаясь ее поддержать.
-Себастьян, - заговорила Полина каким-то чужим, глухим голосом. - Эрида пошла войной против Королевы.
Над огромным полем с пожухлой травой стояла тишина. Две многочисленные армии выстроились в двух сторон поля. На правом краю был разбит лагерь Королевы. Гвардейцы, жители Эллении, морозники и хрусталики, оказавшие поддержку правительнице Миллениума. Королева сидела в большом шатре, вокруг стояла стража. Рядом с ней - принцесса, начальники всех подразделений и Себастьян, командир Королевской Гвардии.
-Мы не можем начать битву первыми, - склонившись над картой с расположениями отрядов войск, вещал Сергей.
-Мы не можем ждать, пока эта гадюка нападёт, - Королева махнула рукой в сторону места расположения воинов Эриды.
На той стороне поля Эрида отдавала приказы. На ее стороне сражались жители всех завоеванных ею городов и деревень, а также лесные духи, которым женщина обещала отдать артефакты Королевы. Кроме того, к ней присоединились антимаги. Главный из них, бывший лорд Брумель, а ныне антимаг Антей, вел переговоры с Эридой. Женщина обещала им власть, которую никогда не достигнут антимаги своими силами. Антей, несмотря на согласие сотрудничества, не скрывал своей неприязни к Смотрителю.
-Мы нападем первыми, - вещала Эрида. - Потому что мы достойны этого. Королева не имеет права узурпировать власть. Ее силы тают с каждым днем. Как она может управлять Миллениумом, если не в силах сотворить элементарное колдовство?
Толпа взревела, соглашаясь с ведьмой.
-Пленных не берем. Если они на стороне Королевы, значит, они не заслуживают жизни в новом, улучшенном Миллениуме.
Иван поморщился, пафосные речи Смотрителя, направленные на убеждение обывателей, очень его раздражали. Юноша был мрачен и даже немного печален. Последние дни его занимали мысли об объявленной войне и о Яне. Иван каждый день думал о том, где она и что с ней происходит. Последний поцелуй, которым он хотел посмеяться над бывшей возлюбленной, не выходил из головы, был насмешкой над ним самим.
Сейчас, восседая на черном коне, в красных доспехах, с двумя мечами за спиной, мысли Ивана витали лишь о другой стороне поля.