Репродукторы на столбах транслировали музыку. Время от времени передачу прерывал выпуск новостей. Они были краткими и малоинформативными. Ожесточенные бои на линии границы… Враг несет огромные потери… Расчет Цаи Крум уничтожил свыше тридцати бронеходов, сам при этом уцелев. Пограничницы в порядке отступили на вторую линию обороны…

С началом новостей, работа на станции замирала. Люди жадно вслушивались в голос дикторши, затем возвращались к погрузке. Мы завершали, как из репродуктора донеслось:

— А сейчас передаем марш бронеходов. Исполняет автор музыки и слов Влад Хома и оркестр государственного телевидения.

От неожиданности я замер. Быстро они! В следующий миг из репродукторов полилась музыка, и зазвучал мой голос.

— Здесь птицы не поют,

Деревья не растут,

И только мы, к плечу плечо

Врастаем в землю тут…

Погрузка замерла. Минеры и стрелки застыли у машин. Я заметил, как в отдалении подобралась группа Нойи.

— Нас ждет огонь смертельный,

Ну что ж, друзья, прощальный вздох.

Гремя броней, уходит в бой отдельный,

Молниеносный, бронеходный орх.

Молниеносный, бронеходный орх…

Я завершил петь, но музыка не прекратилась. Мощно вступили духовые, и марш, уже сам по себе, поплыл над притихшей станцией. Дирижер гениально угадал тему музыки. В фильме «Белорусский вокзал» марш наложили на кадры встречи фронтовиков в Москве. Получился трогательный сплав, который заставлял зрителей плакать. Здесь марш звал на бой — лютый и беспощадный. Он пробуждал ярость, а не слезы.

Музыка стихла. Я вздохнул и жестом приказал подчиненным продолжить погрузку.

— Домин грон?

Я обернулся. Передо мной стояла поставленная мной на место генеральша. За ее спиной толпились офицеры.

— Извините меня, домин, я была не права. Думала, вы едете петь. Хотя, если такие песни… — голос ее дрогнул. — Этот марш заменит мне орх. Теперь вижу, что вы едете воевать. Хочу попросить: не рискуйте зря! — офицеры за ее спиной закивали. — Автор такой песни должен уцелеть. Благодарю! — она вскинула руку к кепи, и офицеры повторили ее жест. — Удачи вам, грон!

— И вам, арх! — отдал честь я…

На нужную станцию мы прибыли на рассвете. Поезд шел без остановок, и я хорошо выспался. Состав загнали на запасную ветку. Спрыгнув на землю, я направился к зданию станции. Мне требовался комендант. Для разгрузки машин нужны пандусы.

На станции было многолюдно. У перрона стоял поезд, в который садились люди. Они тащили сумки и баулы. Хныкали сонные дети. Эвакуация была одной из предложенных мной мер. Все шло организованно. Никто не кричал, не носился по перрону в поисках потерявшихся детей. Никто не рыдал и не проклинал власть. Лица у людей были хмурыми, но сосредоточенными. У вагонов стояли проводники и военные в форме. Они помогали беженцам при посадке несли вещи и детей.