На улицах вечернего Парижа кипит жизнь, которую разбавляют надолго запоминающиеся эпизоды, из-за которых сюда стремятся миллионы туристов. Печальная скрипка в руках старого скрипача в чёрном плаще и чёрном берете… Старый, никому не нужный мим в трико, майке и шляпе-котелке, с белым овалом грима и бровями домиком и тростью в руках. Пожилой шарманщик с обезьянкой, последний из могикан, неведомым чудом сохранившийся на каменных улицах, крутит печальную мелодию, которая ложится на весь окружающий пейзаж и на людей, украшающий его.

Амели, 16-летняя уличная художница, в синем платье в горох, коротком бежевом плащике и традиционном багровом берете, из-под которого красиво струятся длинные каштановые волосы, как нельзя лучше подчёркивающие её глаза… Юная художница очень печальна: она рисует портреты на заказ, но заказчиков почти нет. То, что она зарабатывает в день, едва хватает на вечерний ужин для себя и для больной матери. Причина непопулярности проста: ведь у неё нет ни имени, ни знаковых работ… Она чувствует себя потерянной и никому не нужной, кроме странных пожилых месье, которые слащаво улыбаются и настойчиво суют в руки бумажки с телефонами.

На лице Люды скользнула лёгкая тень печали, но тут же появилась красивая улыбка и выражение безграничного светлого счастья. Нечего грустить! Всё ещё впереди! Ведь самое главное счастье ещё не наступило! Сделав изящное аллонже руками, Люда сложила их на груди и слегка опустила голову.

Камера словно придвинулась и показала стартовую позу Стольниковой вблизи: ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, голова слегка наклонена вниз и повёрнута вправо. Потом камера сосредоточилась на лице фигуристки, и стало видно, насколько она красива. Заиграли первые аккорды вальса Амели.

Откинув левую руку в сторону и исполнив изящное аллонже, Люда правой кистью с пальцами, согнутыми в щепоть, сделала несколько быстрых взмахов, словно рисуя что-то на картине. На лице появилась широкая счастливая улыбка.

Через несколько секунд Людмила прекратила рисовать, левой рукой, согнутой в локте, словно взяла то, что изобразила, внимательно вгляделась в воображаемую картину, и удивилась нарисованному. Правая рука отставлена в сторону и качнулась в изящном аллонже. Радость! Картина ожила!

Приложив правый указательный пальчик к правой щеке, Люда склонила голову и словно задумалась, по-прежнему мило улыбаясь, а потом словно очнулась. Со стороны казалось, будто произошёл эмоциональный взрыв, настолько резким был переход от состояния умиротворённости к активной фазе проката.