Людмила Александровна улыбнулась. Голос у комментатора был слегка сонный. Дело в том, что в Северную Америку, в США и Канаду, на этапы Гран при, комментаторов, как правило, не посылали, в связи с долгим перелётом и малым временем соревнований. Да и арены, на которых проводились Гран-при, в большинстве не были обустроены комментаторскими кабинками для множества телекомментаторов. На чемпионаты мира, которые проводились на больших аренах, естественно, комментаторы ездили, а этапы Гран-при всегда комментировали из помещения телестудии в Останкино. И сейчас у Степанишина пошла вторая бессонная ночь. Впрочем, Александр такие ночные бдения очень любил, на спортивном сайте активно общался с болельщиками, в том числе и с Людмилой Александровной, которая любила потроллить комментатора и указать на его ошибки и пёрлы…

…Фицкин открыл дверь медицинского кабинета, который находился на первом этаже, в служебном коридоре, рядом со спортивной ареной, поздоровался с двумя врачами, находившимися там, показал им аккредитационную карточку, на которой было написано: «The doctor of the Russian Federation team», и сказал, что ему нужна комната для осмотра.

— У вас что-то серьёзное? — спросил американский доктор. — Может, амбулаторную помощь вызвать?

— Нет, спасибо, не надо, — отказался Фицкий. — Подозрение на лёгкий ушиб.

— Комната осмотра в вашем распоряжении, — сказал американский доктор и снова занялся своими делами.

Когда Фицкин получил согласие на осмотр, пригласил фигуристок в кабинет осмотра, в который был отдельный вход с табличкой «Inspection». Внутри кушетка, тумбочка с упаковками простыней и салфеток, шкаф с медикаментами

— Подходите по одной, сейчас на скорую руку осмотрю. — велел Фицкин и обратился ко второму врачу, Федотову: — Александрыч, помоги, пожалуйста.

Бородатый Федотов, по телосложению и внешнему виду больше похожий на охранника, достал из пакета, стоявшего на тумбочке, одноразовую простыню, расстелил её на кушетке и махнул рукой, показывая, что всё готово.

— Люда, ложись на кушетку, сейчас я тебя по-быстрому пощупаю, — велел Фитцкин.

— А коньки снимать надо? — спросила Людмила, пунцовая от смущения.

Она стояла и в нерешительности переминалась перед кушеткой, не зная куда деваться.

Фицкин только сейчас заметил, что фигуристки как были в коньках, так и пришли в медпункт. Очевидно, что снимать их сейчас смысла не было, так как уже через 24 минуты предстояло стартовать Смелой, а через полчаса и Стольниковой.

— Ложись так, на живот, — покачал головой Фицкин. — Говори, где болит?