Я встрепенулся, расправил плечи. Одними губами прошептал Лире «Люблю», послав ей воздушный поцелуй, в который вложил всю свою нежность, и залез в антиграв.
Небо рвануло навстречу, а земля отдалилась. Пансион стал маленьким, маленьким, но, клянусь, я долго ещё мог различить синий платочек, который медленно то взмывал вверх, то опадал вниз.
Глава 2
Полёт первым классом на межсистемном лайнере запоминается на всю жизнь. Особенно, если ничего подобного раньше не было.
Питание пяти разовое, на выбор в шести ресторанах. Хочешь, каждый день кушаешь в новом месте, или хочешь, завтрак здесь, обед там, а ужин вообще в номере.
А обслуживание? Бросишь вещи на пол ванной комнаты, их заберут в стирку. Кровать всегда застелена накрахмаленным, аж хрустящим бельем, а на мебели нет ни пылинки.
А живая музыка в кают-компаниях? Я в жизни столько раз на концертах не был. Ещё есть клубы по интересам, хоть в покер или преферанс поиграть, хоть кино смотреть. Развлечений полно, и обслуживание выше всяких похвал.
Отдельно только персонал упомянуть осталось. Все такие вежливые, обходительные и предупредительные. Просто огонь! Чувствуешь себя аристократом с миллионами на счетах и тысячелетней родословной. Главное, это всё не выглядит наигранным и лицемерным. Реально так к тебе относятся.
Было очень здорово.
Правда!
Так здорово, что наш с Лирой полет до Владивостока я буду вспоминать каждый день, пока эсминец «Разящий» не доставит меня к месту назначения.
Эх, а я так надеялся, глядя в иллюминатор. Особенно, когда шаттл подлетел к двадцати палубному лайнеру «Чайка». А что? Командировка внеплановая, все может быть, да и вообще, мечтать невредно. Хотя бы второй класс, или третий, я бы доплатил до первого. Но реалии службы внесли свои правки.
Транспортник обогнул громаду красивого, по меркам космоса, гражданского судна, и моему взору открылся хищный силуэт боевого корабля.
Я вздохнул, задвинул свои ожидания куда подальше и, дождавшись стыковки, шагнул на палубу эсминца первым из пассажиров (ещё бы, кроме меня никого, считай личный звездолёт). Сразу, как разошлись створки гермодвери.
— Стоять! — испуганно воскликнул морпех караульный, не ожидавший такой прыти от пассажиров шаттла, и мне в грудь упёрся ствол карабина.
Отвёл его в сторону. Заблокировал спусковой крючок. Слегка довернул ствол, выкручивая его из рук бойца и вовремя замер. На подшаге. Всё произошло быстро и на автомате.
— Мои документы, — вместо удара я протянул инфокарту второму морпеху, растерянно застывшему с коммутатором в руках.
Он машинально взял её, а я вернул оружие его напарнику, что застыл с открытым ртом, так и не успев подать сигнал тревоги.