— С женой. И с соседом. Другие не открывают.

— Ну немудрено. Может трансформируются, а может не знают чего ждать, ну и опасаются. Затихарились до поры — пока к самому краю не припрет.

— Думаешь, это всё всерьез? — еле слышно вздохнув, почесал затылок мент.

— Да нет конечно, о чём ты? Думаю — просто первоапрельский розыгрыш немного запоздал! Хорош дурковать, сосед. Шел бы ты домой — хоть топориком разжился, да и форму лучше снять, а то всякое может быть, сам понимаешь.

— Может до отдела дойти? — то ли меня, то ли, в который раз себя, спросил Зарубин. — А вы в какую сторону? Может вместе? — ему явно не хотелось в одиночку шлепать по пустынным, пугающим тишиной улицам.

— Тебе всё же переодеться надо. И хоть что-нибудь, на всякий случай, из оружия дома взять. А мы, уж извини, спешим, старлей. Да и не думаю, что тебе стоит в одну каску в отдел идти. Опять же, жену лучше не остав… СЗАДИ, БЛ…ДЬ!

… Старлей дернулся, инстинктивно приседая и втягивая голову в плечи в кривом полуобороте, панически шагнул ко мне и в сторону… Опускавшаяся точно ему в голову по диагонали справа и сверху — труба, сбив шапку, пролетела минуя череп… Держащий её в руках мужик, как черт из табакерки возникший за спиной мента, следуя инерции удара, утробно ухнув, низко провалился вперед… Подшагнув, я поймал его движение и со всей дури влепил ему на противоходе, с правой ноги в голову. Упф! Хорошо зашла! После таких отвесов обычно не встают, но мужик даже трубу не выронил. Вновь утробно гыкнув, он лишь по-собачьи встряхнул башкой и перенацелившись на меня, начал заносить своё оружие для нового удара… Заранее выскользнув из ножен, стремительное мачете снизу — вверх распороло ему серую тощую синтетическую куртяшку и грудные мышцы и с возвратным движением хрустко вошло хищным острием прямо под открытую подмышку… Гулко зазвенела об асфальт труба. Покойник, заваливаясь назад и набок, потащил меня за собой… Ух, как глубоко вошло — чуть не насквозь его поперек пропорол. Перехватив рукоятку двумя руками — кхекнув, с новым хрустом выворачиваю клинок из ребер обмякнувшего тела, прижав его подошвой к асфальту.

— Ффу, нна! Что это было, а? Ну и резкий, демон! — спрашиваю скорее у самого себя.

Оборачиваюсь к стоящим за спиной. Эхо заполонило под арочное пространство глухим хлюпаньем парящей пахучей крови, вытекающей из тела.

Ольга застыла бледнющим манекеном там где и стояла — не жива не мертва. Глазищи — с блюдца! Зарубин, не отводя глаз от мертвеца, ищет на голове шапку, валяющуюся у него под ногами.

— Ну хорош тупить! Очнулись — оба! Всё уже. Наши победили. Давайте, давайте! Расчувствовались.