…Ну что он там возится-то? Вот-вот сумерки наползут — чего тогда разглядишь?

— Ну что — поднимаю? — прокашлявшись, громко вопросил с крыши явно волнующийся Шептун, — только как подниму, подождите восхищаться — это ещё не всё!

— Давай, Валентин! Порви танцпол!

Всё замерло. Даже ребятня неуемная. Даже легкомысленный апрельский ветер–бродяга, явно заинтересовавшись, притормозил ненадолго…

… Твою же маму! Над крышей бывшего детского дома номер два — гордо затрепетало большое черное полотнище на котором была изображена смерть в балахоне. Блестящий светлый череп пустыми глазницами взирал на мир из-под капюшона. В правой костлявой руке была зажата М-16 (американская штурмовая винтовка) с насаженным на ствол лезвием косы-секиры. Венчала сие изображение — полукружьем протянувшаяся над лезвием надпись, крупными буквами на инглише: «SONS OF ANARCHY»!

…Ну хоть: «CALIFORNIA» не написал, киноман безбашенный. (Описанная выше эмблема, является символом байкерского клуба: «Сыны Анархии» — из одноименного культового сериала.) А то у нас в Сибири — та еще «калифорния». Особенно в декабре.

Во внезапно наступившей тишине я смотрел на колышущееся и лишенное кожи лицо черепа и вслушивался внутрь себя. Народ не торопился вылезать «поперек батьки» — и озвучивать свое мнение раньше атамана не спешил. А может все просто ждали обещанного продолжения? Интересно, что он ещё приготовил? Сейчас выскочит из-за угла верхом на лютоволке Старков? Или на драконе Таргариенов?

Всё оказалось гораздо прозаичнее. Художник вышел из дверей на своих ногах, держа в руках китайскую сумку не самых малых размеров. Знаете такие клетчатые баулы — «мечта оккупанта»?

Забубнила и волнообразно взволновалась мелюзга — однозначно прикидывая шансы на то, что внутри окажутся вкусные подарки.

— Ша, мелочь пузатая, — Шептун на корню обрубает все напрасные детские надежды, — это не вам! Это командиру, ну и… кому он сам решит.

Валентин водружает сумищу у моих ног и вжикнув молнией, лезет в её недра.

— Сейчас, командор. Вот она — твоя. Сверху лежит… — он протягивает мне кожаную куртку без рукавов, явно гораздо большего чем у меня, размера — держи, атаман!

С легким недоумением принимаю из его рук черную здоровенную жилетку из дешевой, сразу видно, кожи.

— Ты же сам говорил про униформу — для острастки супостатам. А что наши «горки»? «Горки» — вещь хорошая, но в них и в камуфло — скоро даже коты помойные будут одеты, вот увидишь! А нам же не обезличенное, как в армейке, нужно, а чтобы любой гад, издалека наших узнавал и даже хвост боялся приподнять. Так ведь? А в таком прикиде: хоть в пир, хоть в мир, хоть в добры люди. Да ты со спины посмотри…