Да ладно — стоит лишь пару самых наиболее борзых особей приголубить и так побегут, животные.

Стая чутко среагировала на звук разбитого стекла, одновременно, как по команде развернув разномастные морды в моем направлении.

— Ну, что, с-суки, стр-р-рах потер-ряли, — на пределе возможной ярости в голосе, молодым «Джигурдой» зарычал я, в надежде криком шугануть обнаглевшую собачью кодлу. Одновременно «включая внутреннего хищника» и «заводя» себя перед возможной дракой.

К моему удивлению, ни одна из особей, не-то что не побежала, на основных вековечных псиных инстинктах, но даже ни на миг единый не поджала хвост, что было уж совсем загадочно и совершенно нетипично. Но на анализ странностей собачьего поведения — времени уже не осталось.

Понеслось! Лишь мелькнуло по самому краю сознания шальное и малость испуганное: «Мля, да они все бешенные тут, что-ли⁈»

И началось, замелькало, завертелось стремительное и рваное слайд-шоу, как у меня всегда бывает при любом крутом замесе.

Н-на, с-суч-чара! А это тебе, тварь! Не любишь⁈ Ох, какая шустрая! Получи! Ай, бля — больно! А не прокусила куртку-то! Но больно! Главное — спина! За спину не дать зайти! Кинется в ноги и всё! Оп-па! Вот эти чудные кустики мне тылы и прикроют! Х-хэк — рык сменяется громким жутким визгом, после того, как я глубоко вспарываю розочкой самый низ брюха, кинувшейся прямо мне на грудь твари. А ведь чуть не опрокинула, сучка. Тогда бы — всё! Что происходит-то? Прямо как озверели, шавки помойные! Я кричу и рычу что-то звероподобное в надежде всё-таки обратить животных в бегство. Бесполезно! Ошалевшие псины бьются насмерть, как эсэсовцы у стен рейхстага! Густые колючие кусты «в тылу» за спиной здорово спасают — с фронта собаки мешают друг другу атаковать и не могут кинуться все разом! Н-на! Хруст собачьего черепа под сталью ощущается даже рукой сжимающей дубинку… Страх и боль от периодически проходящих укусов разьяряют и бросают меня в холодное обжигающее бешенство! А, мля! Держи, ссука! Нна! А тебе — прямо в нос! Ух — чуть яйца не оторвала — благо, успел свернуть корпус! Ляжка горит. Нна! И ты тоже! Выхвати скотина! Арргх-р-р-а! Чавканье кромсаемой железом плоти, хруст костей, скулеж и рычание, треск рвущейся ткани и ломающихся веток, мои крики и скрежет зубов.

… Всё? А ну, стоять — куд-д-да, тварь⁉

На нерассеявшейся ярости, густой и обжигающей не хуже укусов — без жалости добиваю пытающуюся отползти на одних передних лапах псину. По черепу. Сдохни уже, тварь! Н-на! Зверюга дернулась, мелко задрожала и почти по-человечески вздохнув, окончательно затихла. Всё? Теперь, похоже, всё! А парочка особей однако же удрала, не без повреждений, правда. Ну и хрен бы с ними. Отбился! Почти без потерь. Шмотьё не в счет. Ух — вот это фарт!