— Алло, мужички, а ну-ка тормозим!
Оглядываюсь на звук. Это что ещё за головняк на наши головы?
Из-за ближнего угла — бодро выруливала немалая компания молодняка. В количестве восьми нагло ухмыляющихся рыл. В ассортименте.
По-быстрому «прицениваюсь» к их физиономиям.
Сразу становится понятно, что «съехать на базаре» — без драки, шансов у нас практически не имеется. Ребятишки слишком уверены в своем подавляющем численном превосходстве и к тому же изрядно подогреты «храброй огненной водой». Да и вообще, судя по всей внешней атрибутике, пацанчики принадлежали к «маргинально — криминальной субкультуре городских окраин», — как выразился бы какой-нибудь социолог или психолог. Попросту же говоря — перед нами стояла кодла гопников.
Ну что ж: коли так — пободаемся.
— Чего хотел, клоун? Излагай — только быстро и внятно! Не жуй и не мычи — не люблю! — вздыбив шерсть на загривке, выпускаю на свободу своего внутреннего зверя. Тот — только того и ждал! Нам с ним, на двоих, сразу стало не хватать кислорода.
Мои ноздри свирепо трепещут, с шумом проталкивая через себя прохладный апрельский воздух.
Будоражаще и вкусно шибануло талым снегом, перегнившей прошлогодней листвой и сырой землей, Пробирая до самого мозга.
Где-то с карниза рухнула сосулька и встретившись с чем-то твердым — звонко брызнула, разлетаясь на весело сверкающие осколки…
— Ольга, назад — держишь нам тыл. Вперед не суйся. Ты за спинами и на добивании! Шептун — держимся рядом — в дверях! А то раздергают и обложат. Твой — коренастый, в кожане и с битой. Мой — длинный, пестрый, — всё это быстрой и негромкой скороговоркой, слышной только своим.
— Принял! Решаю крепкого. Кончай своего сразу.
Все-таки не ошибся я в Шептуне. Мужик тертый, битый, уличный. Как и я — влёт вычислил наиболее опасных членов стаи. Пока эти двое не начнут — остальные даже не рыпнутся. Вот «основных» и надо валить в первую голову. Сразу и «на глушняк»! Показательно жестко и максимально жестоко. Остальные — разбегутся. Может и не все, но большинство — по любому.
— Ты чё, козлина, в край охренел? — а вот это уже мне. Гнусаво и протяжно, но энергично, — А я вас отпустить хотел. Но ты по ходу — смертник, дядя⁉ Ладно, так уж и быть — на первый раз прощаю. Радуйтесь! Можете сваливать оба. А соску и велики — мы себе забираем.
Долговязый изо всех сил хочет выглядеть уверенным. Знает, что начнись бой — ему в махалово первым бросаться. Ибо — вожак. «На положении». А положение — обязывает! И право на него надо постоянно подтверждать. Только вот первым: «под замес и молотки» — ему, ой, как не хочется! Перед шакаленком — два здоровых, «взрослых», трепанных и «повидавших» мужика и никаких гарантий того, что из схватки ему удастся выбраться живым и не разукомплектованным. Но так ведь и «заднюю» — уже не врубить. Не поймет стая такого. И даже, если не отторгнет после проявленного малодушия, то, в лучшем случае, понизит в ранге до «пехоты». А то и вовсе до шестерки — «обиженки». Из князей в грязи! Так что, наилучшим вариантом для «длинного» будет — если мы с Шептуном действительно решим свалить. И авторитет сохранен — и организм цел.