А чья? Артем заглянул в углящийся конец папиросы, как в дуло. Было похоже на карманный самокрутный ад. Всегда с собой.

– Мне очень многое пришлось допридумывать, – подтвердил он.

– Если ты думаешь, что мне это все легко далось…

– Я не думаю. Я просто идиотом был. Я все вообще для чего это? Я думал, Аню, раньше… Вас, думал… Ребят… Отчима. Наверх. Чтобы жили… В городе. Вместе. В домах. Думал. Представлял. Да хоть в монастыре этом… Все вместе. Или поехать… По железной дороге. Посмотреть страну, землю. Это была мечта. Если бы мир остался, я так думал. Вот тогда я бы что… А все знали. Думаете, нужно людям врать? Почему не сказать им? Пусть сами выбирают, кому что… Если хотят идти – пускай идут!

– Ты опять, как дурак начинаешь… – насупился Мельник. – Выйдут они за Москву. И что? Их там перещелкают по одному! Всех! Мы пока вместе. Метро – наша крепость. Крепость, которую осадили враги. Мы все – не только Орден, а все люди – гарнизон. И мы не навсегда тут. Мы копим силы для удара. Для контратаки. Ясно? Мы выйдем отсюда. Но не чтобы сдаться! Не с белым флагом! Не сбежим! Мы отсюда выйдем, чтобы забрать у них наше! Мы свою землю отвоевать должны! Ясно или нет?! А сейчас тебя там никто не ждет!

– Меня и здесь не ждет никто.

– Неправда. Я тебя сюда не поплакаться звал. И вытаскивал я оттуда тебя не для этого.

– А для чего?

Мельник откатился к своему столу-дзоту, дернул на себя ящик, пошерудил в нем, хмурясь, достал что-то.

– Вот.

Доехал до Артема сам, протянул ему кулак. Разжал медленно. Не театрально, а словно борясь сам с собой. На ладони лежал жетон. С одной стороны было выгравировано «Если не мы, то кто?». Артем взял его. Облизнул сухие губы, перевернул. «Черный Артем»: имя мама дала, фамилию сам придумал. Его жетон. Тот самый, который Мельник год назад у него отобрал.

– Бери.

– Это… Что?

– Я хочу, чтобы ты вернулся, Артем. Я все обдумал и хочу, чтобы ты вернулся в Орден.

Артем тупо разглядывал свою фамилию: бессмысленную, ничего больше не значащую. Была она – покаяние, был жгущий крест, напоминание самому себе о себе самом. А теперь что? Не его вина, проехали. Погладил пальцем черненую канавку буков. В ушах стучало.

– За что? За то, что я Москву демаскировал?

– Я тебя им не сдам, – ответил ему Мельник. – Ты наш человек. Подавятся.

Артем докурил: остановился там, где курево пальцы обожгло. Им.

– А вам я зачем?

– Сейчас каждый на счету. Красных надо остановить. Любой ценой. С фашистами разобраться. Последний шанс остановить войну, Артем. Иначе тут радиосигналов никаких не будет не из-за глушилок… А из-за нас самих. Сами сделаем за Запад всю работу. Им даже удивиться не придется. Понимаешь?