– Что?!
– Не слышишь?!
Артем наконец доковылял. Нахмурился. Что еще?!
Из машины, изнутри что-то… Что-то…
Он ошалело оглянулся на сталкера, прыгнул на переднее сиденье, трясущимися руками мимо кнопок стал искать: как тут погромче?!
– Это диск твой?! Издеваешься, сука?!
– Дебил! – смеялся, заглядывая внутрь через открытое окно, Савелий. – Продиджей от Ледигаги отличить не можешь?!
Из колонок лилась музыка.
Негромкая, нечеткая, спутанная с шипением – и непохожая совсем на ту музыку, которую Артему приходилось слушать в метро. Не гитара, не разбитое пианино, не заунывные басовитые гимны о Дне победы; какие-то смешные кривляния, а не музыка – но бойкие, заводные, живые. Хотелось пританцовывать под эту песню. А поверх шло знакомое: фффффшшшшхххх… Это радио было, а не диск. Точно радио. Музыка! Не позывные, а музыка! Люди где-то музыку слушают! И ставят! Не говорят: мы тут выжили кое-как, а вы там выжили? А ставят музыку, чтобы другие люди под нее танцевали.
– Что это? – спросил Артем.
– Это, блядь, радио! – объяснил ему Савелий.
– А какой город?
– А хер знает, какой!
Артем вжал кнопку, поменять частоту. Вдруг еще где есть?
И сразу настроился. Сразу же настроился. Через секунду!
– Прием-прием! Это Петербург, это Петербург…
Тут нельзя было ответить, так что Артем сразу погнал вперед. Что-то на неизвестном языке закурлыкало, таком, будто человек грибов в рот напихал и говорить пытается.
– Английский! – пихнул его в простреленное плечо Савелий. – Английский, ты сечешь?! Даже эти суки уцелели!
Кхххххх…
– Бехлин… Бехлин…
– Казань… Как слышите? Слышу хорошо! Тут Уфа…
– Владивосток – острову Мирный…
Шшшшшххххфффф…
– Приветствуем свердловчан и область… Кто слышит…
Артем – насосавшийся эфира, пьяный – отвалился от приемника. Вытаращился на сталкера, заплетающимся языком еле смог:
– Это как? Это что случилось?! Как это?!
– Ты что сделал?!
– Я сломал… Щитовую… Обесточил, наверное? Хотел обесточить.
– Вот и обесточил.
– Я не… Не понимаю.
– А что тут еще может быть?!
– А? Что?!
– Это что за вышки, по-твоему?!
Артем выпал из машины, запрокинул голову, посмотрел на подпирающие небо антенны. Они с виду были такие же, как полчаса назад; только теперь дохлые.
– И что?!
– Ну ты их выключил, балда, и радио стало! Вся земля открылась! Это что значит?!
– Не знаю. Не знаю!
– Это глушилки!
– Что?!
– Глушилки! Создают помехи! По всем частотам шум дают на полную мощность!
– И как это?
– И глушат весь эфир! Все! Весь мир! Как в советское время!
– Весь мир?
– Нээ тупы ушэ… – слабо попросил с заднего сиденья Леха незакрывающимся ртом.