Место, где в определённый час однозначно будут Алексей как поединщик и Татьяна, как свидетель. С некоторой долей вероятности можно утверждать, что с ними же отправится Ростов.
«Отлично, просто прекрасно!», — выдохнул парень про себя.
— Алексей Игоревич Приимков, — Наконец представился он. — Рад, наконец, быть вам представленным.
— Елена Викторовна Воронцова, — слегка склонила голову девушка, умудрявшейся и в легком летнем сарафанчике выглядеть королевой. — Благодарю вас за помощь.
Парень только отмахнулся. Пустое, мол. Его волновали куда более важные вещи:
— Елена Викторовна, — твердо обратился к секретарю ректора он. — Я предпринял уже тридцать семь попыток завладеть вашим вниманием. Еще с десяток в статусе заготовок. Вы… Желаете все посмотреть?
От такого вопроса Воронцова аж поперхнулась. Вообще-то, большинство ее ухажёров сбегали сами, едва заслышав фамилию. Судя по реакции этого самого Приимкова, он вполне понимал, почему именно!
— Я вас слушаю. — Справилась она с сбой мгновенно.
— Итак, Лена, — устало начал Алексей. — Буду краток: вашей маме зять не нужен?
Брюнетка вновь застыла на месте. В одной фразе было неправильно ВСЕ.
Хлоп!
— Ой, друраааак! — Протянула Долгорукая, откровенно хлопнув себя ладонью по лицу.
Повисла тишина, сквозь которую уже были слышны завывания приближающихся сирен.
— Насчет зятя — не обещаю! — Собралась Елена. — Но если наберешься смелости пригласить меня на кофе — отказа не встретишь!
От такого заявления опешила и сама… Воронцова. Настолько оно считалось вульгарным. Ее извиняет лишь нестандартность ситуации и…
Хлоп, хлоп, хлоп…
— Вы нашли друг друга! — Заверила Татьяна, соединяя ладони в демонстративных аплодисментах.
Глава 10
Игнат Державин лежал в своей комнате и тупо пялился в потолок.
Вот уже два дня его вотчина ничуть не напоминала филиал госпиталя. Чертов Приимков бил со знанием дела и без особой жалости. Впрочем, в этом его винить было глупо. Он и сам поступил бы точно так же в подобной ситуации.
В ушах до сих пор звенел гневный голос отца. «Разочарован он, ха!», — попытался убедить себя, что ему все равно парень. Удавалось ему это плохо. Он до сих пор не был уверен, что поступил правильно, послушав старого Патриарха. Да, ему до чертиков надоела «половинчатая», по выражению старика, политика отца, все никак не желающего ударить по противникам в полную мощь. Но сейчас, когда план пришел в действие, он не был так уверен… Ни в чем. И слова деда о том, что нет в этом мире ни добра ни зла, а только Сила и те, кто слишком слабы, чтобы продемонстрировать ее, нынче как-то потускнели и не вызывали былого душевного подъема.