Вчетвером мы приехали в огромный торгово-развлекательный центр с кучей магазинов, кинотеатром, кафешками, фонтаном с живыми рыбками и круглой стеклянной крышей, под которой находилась оранжерея. Именно там, как сообщалось в ярком рекламном плакате у входа, продаются лучшие свежесрезанные букеты столицы, один из которых Уля сразу же и получила.

— Самые красивые цветы столицы для ее самой красивой девушки, — сказал я, вручая ей хрустящую упаковку.

— Спасибо, дорогой друг, — усмехнулась моя прелестница, однако очень бережно прижала цветы к себе. — Осталось поделиться ими с миллионом моих фолловеров.

— А у тебя они есть? — не поняла сарказма Агата, которая уже сжимала в одной руке коктейль, а в другой мороженое. Всем свои подарки.

Вдвоем нам удалось остаться только коробку куриных крылышек спустя. Явно не наевшись, Глеб и ведьмочка взяли гигантское ведро попкорна и направились смотреть какой-то ужастик. Мы же, отказавшись от этого удовольствия, остались у перил на одном из последних этажей, глядя на людей внизу, казавшихся маленькими и суетливыми.

— Хочу, — сказал я, убирая темную прядь, упавшую на ее лицо, — познакомить тебя кое с кем.

Уля на миг поджала губы, прекрасно поняв с кем.

— Думаешь, надо? — тихо спросила она.

— Что тебя смущает?

— А о чем нам разговаривать? Между мной и ею пропасть, — следом раздался вздох. — Она прима Императорского балета, светская женщина. Она блистает на всю столицу… А я выросла в деревне с коровами и козами.

И мной — и вот об этом точно не стоит забывать. Не у всех есть такой козырь.

— Она одна из самых красивых женщин столицы, — снова вздохнула Уля.

— Одна из самых. Но не самая, — я отодвинул ее локоны и поцеловал шею.

Моя красавица, помедлив, улыбнулась.

— Хорошо, — после паузы сказала она. — Только дай мне немножко времени, чтобы я сама была готова к этому. Внутренне…

И как же ты будешь готовиться внутренне? Сидеть внутри дома со смартфоном, изучать ее фотографии и все больше увеличивать свою воображаемую пропасть?

— Хорошо, — кивнул я. — Но на днях мы с тобой пойдем в театр.

Серые глаза слегка прищурились.

— Хочешь показать ее мне в минуты триумфа?

— О каком триумфе речь? — уточнил я.

— Она будет на сцене, ей будут аплодировать сотни, может, даже тысячи…

— И пока все эти люди будут аплодировать ей, тебя будут целовать я, — для наглядности я снова поцеловал ее в шею. — Чей это будет триумф?

— Да мне даже в этот театр нечего надеть, — привела Уля последний довод. — На ее фоне я буду смотреться просто бледно…

— Ну, это легко исправить.

Приобняв, я потянул ее в бутик неподалеку, чью витрину она украдкой рассматривала еще в самом начале прогулки. В просторном зале играла легкая музыка, а пахло так, будто пол тут мыли исключительно духами. Зеркала же, висевшие на каждой стене, позволяли любоваться шагающей рядом красавицей сразу со всех ракурсов. Уля осторожно потянулась к ближайшему ряду сверкающих вешалок, взглянула на ценники и торопливо отдернула руку.