— Готов, — согласился я.

Бомж-барон взялся за волшбу и я не ощутил ничего. А так оно и должно быть, когда за дело берётся годный менталист. Воздействие должно быть незаметным, иначе нахрена оно вообще нужно?

— Хм, — хмыкнул Агафонович, встал и начал ходить по пляжу взад-вперёд. — Так… Так-так-так…

— Что такое?

— Не понимаю, если честно. Да и вообще первый раз такую хрень вижу.

— Какую хрень?

— Барьеры твои, — пояснил сенсей.

— А что не так с моими барьерами?

— Вот и я теперь очень хочу спросить: что не так с твоими барьерами⁈ — внезапно взорвался Агафоныч. — Где они⁈ У тебя их вообще нет! — тут сенсей прищурился. — Кто такой майор Пейн?

— Никто, — я постарался перестать думать думы из прошлой жизни. — Лучше объясни поподробней, что ты имеешь ввиду.

— Объясняю: твой источник выглядит так, будто архимага каким-то непонятным мне образом слили в развитии на ноль.

Агафоныч сощурился ещё уже и яростно засопел.

— Чего?

— Ты-ы-ы-ы! — на меня уставился трясучий палец. — Ты грёбаный уникум! Ты знал⁈

— Всегда чувствовал себя не таким, как все, — кивнул я. — И девки говорят, что я особенный.

— Не смешно! Ты… Ты… Ты понимаешь вообще, что такие аномалии бесценны⁈ Ты понимаешь, что Канцелярия за твою голову меня не просто амнистирует, но ещё и денег сверху насыплет, и к награде приставит, и Златоуст наконец-то в Ярышкин переименует⁈ Эй! Э-э-э-эй! Не вздумай меня топить, я всё слышу!

Агафоныч прав, такая мысль у меня действительно проскочила. Но то была первая мысль. Глупая, опрометчивая и основанная сугубо на рефлексе «бей или беги». Но стоило мне додумать вторую, более взвешенную мысль, как я вдруг заржал.

— Ты чего?

— Ах-ха-ха-ха-ха!

Ну классно же! Итого мы имеем: беглого барона-лудомана-растамана-эротомана и приговорённого к смерти бастарда с перспективой стать подопытной крысой, который ко всему прочему ещё и несёт у себя в голове попаданские знания из прежней жизни.

— Да твою ж мать! — заорал Агафоныч. — Да как так-то⁈

Ой-ой, тут я подумал, что зря я подумал то, что подумал. Ну про «прежнюю жизнь». Очень много всего объяснять придётся. Однако:

— Что это за грёбаные блоки у тебя стоят⁈ — продолжил свою истерику Агафоныч. — Как ты их выставить умудрился⁈ И что ты там, блин, скрываешь⁈

Вот оно что. Ещё один приятный подгон от провидения. Уточнять вслух я не стану, но кажется все мои знания и воспоминания из прошлого мира надёжно заблокированы, раз даже старый сенсей не смог к ним пробиться. А это, считай, маленькая победа. Жить мне с этим будет значительно легче.

— Так не бывает! Тебе сколько лет-то вообще⁈ Ты кто такой, а⁈ Кто такой, я тебя спрашиваю⁈