— Бах! Бах! — выстрелы прозвучали снова.
Ещё лучше! Только-только откачали драгоценного гостя, как вдруг началось… вот это! Непонятно, блин, что!
Краем глаза я заметил, как со стороны катера к помосту бежит Погоняло, и рванул вслед за ним. А нагнал я его лишь тогда, когда было уже совсем поздно. Антона скрутили и уложили мордой в гальку, а рядом, — в таком же уязвлённом положении, — уже валялись Клава с Диетологом.
Обособившись от праздной толпы, на опушке стояла группа незнакомых мне людей. Все явно тридцать плюс, все в дорогих костюмах. Навскидку, человек пятнадцать. Один из них, — тот, что находился в оцеплении, — вовсю шмалял из пистолета в воздух и орал что-то типа:
— Что здесь происходит, вашу мать⁈
Так! Выяснить я толком ничего не выяснил, но это хотя бы не перестрелка. Уже хорошо. Ладно… Моя команда всю дорогу помогала мне и пускалась во всевозможные авантюры, но вот теперь настала пора взять на себя роль лидера. Во что бы то ни стало, я должен удержать контроль над ситуацией. Это моё предприятие, и ответственность за него лежит только на мне.
А потому я собрал яйца в кулак и двинулся прямо на эту вооружённую толпу. И тут же мимо меня под руки провели Игоря Волконского. И опять в голове забилась паника. Неужели это разборка аристократических кланов⁈ Но нет…
— Папа⁈ — заорал Игорь. — Какого хрена ты тут делаешь⁈
— Это я у тебя спрашивать должен, сопляк! — вышел вперёд из оцепления седовласый мужчина лет так-эдак пятидесяти. — Что здесь вообще происходит⁈ Что ты тут устроил, придурок⁈
— Мы празднуем, пап! Тут вечеринка!
— Какая ещё, к чёрту, вечеринка⁈
— Моя! — собравшись с духом крикнул я.
Седой перевёл взгляд на меня и вскинул бровь.
— А ты кто такой?
— Василий Викторович Каннеллони! — стараясь излучать уверенность, ответил я и приблизился ещё немного. — А вы кто⁈ И с какой стати вы пугаете моих гостей⁈
— Я кто⁈
Мужик от такого явно опешил и обернулся на своих мордоворотов. Те почему-то заржали.
— Я владелец этой земли, а значит — и этого пляжа!
— Ой-ой-ой-ой-ой, больно! — раздалось со стороны леса.
Где-то там, в свете факелов на самой опушке, люди Волконского очень грубо вязали того странного парня из парка. Ну… того самого. Который глиномес года. Или гончар года? А-а-ай, не важно! Важно, что тем временем между мной и вдруг нашедшимся владельцем пляжа всё так же продолжалась эта неловкая немая сцена.
Волконский-старший смотрел на меня. Я смотрел на Волконского-старшего. И что-то такое, наверное, нужно было сейчас сказать. Что-то такое… весомое. Доброе что-то, душевное и объединяющее. Чтобы седовласый аристо махнул рукой, улыбнулся, потрепал меня по волосам, а потом опрокинул шот текилы и присоединился ко всеобщему веселью. Маловероятно? Ясен хрен, что маловероятно! Я бы даже сказал «невозможно»!