— Туда! — крикнула Стася, петляя меж деревьев за Тырквой. — За мной!
У меня в руках были длинные поварские щипцы, у Агафоныча переноска, а Санюшка на скорую руку соорудил себе из костровой палки рогатину. По дурости, я совсем забыл уточнить у продавцов «Редкой Скотинки», является ли одноглазая змея ядовитой, но перестраховаться определённо стоит. Хвататься за Лингама голыми руками я не намерен.
— Ох чёрт! — вдруг крикнула Витальевна. — Сюда! Скорее, сюда!
А следом я услышал сдавленный хрип:
— Кхь-хь-хь-хь-хь-кхь-хь-хь…
— Помогите! Быстрее!
— Какого хрена⁈
— Кхь-хь-хь-хь-хь…
Признаться, сперва я не понял, что происходит. В темноте по подлеску катался и хрипел чёрный силуэт. Человек? Вроде бы да. Надо бы подсветить, да только телефон я оставил на катере.
— Включите кто-нибудь фонарик! — заорал я, и почти тут же стало светло.
Вот как…
Пускай Лингам нашёлся, вопросов стало больше. Горемычный гончар года, который совсем недавно попал под горячую руку телохранителям Волконского, снова был тут как тут. И снова страдал. На сей раз его душила одноглазая змея.
Рожа красная, глаза на выкате, одной ручонкой пытается снять с себя этот живой шарф, а другую в нашу сторону тянет. Ну… что тут сказать? Спасать надо человека, — он же человек.
— Давайте! — заорал я. — Дружно! — и схватил Лингама щипцами за голову.
Змей зашипел, захлопал ресницами и попытался вывернуться, но не тут-то было. Щипцы годные, с силиконовыми зубчиками. Можно и поднажать, и не повредить. Короче говоря, зафиксировать зафиксировали, а теперь бы ещё размотать.
— Саш!
— А⁈
— Херли ты встал⁈ Помогай давай!
— Ага!
Санюшка сбил с себя оторопь, перехватил рогатину поудобней, ткнул раздвоенным концом в Лингама, но промазал и чуть было не вышиб гончару года глаз. Пара сантиметров повыше, и стал бы гончар таким же одноглазым.
— Руками, Саш, руками!
— Я боюсь!
— Я тоже!
— А-а-а-а-ааай! — Санюшка выбросил палку, упал на колени рядом с гончаром и принялся разматывать змея. — Вась, ты только держи его крепче!
— Держу!
— Держи, пожалуйста!
— Да держу я, держу!
— Ы-ыыыы-ыы-ы-ы!!! — раздался первый вздох бедняги; тяжёлый и жадный.
Агафоныч тоже был тут как тут — открыл переноску и встал поудобней. Санюшка тем временем размотал первое кольцо, за ним второе, — теперь хвост Лингама обвился вокруг его руки, — и перебарывая страх продолжал освобождать гончара.
— Всё! — закричал он и аккуратно поднялся на ноги.
Теперь мы всей толпой снимали Лингама с Санюшки и как могли пихали непослушную змеюку в переноску. Гончар тем временем отполз под ближайшую сосну и пытался отдышаться.