Мстительно усмехнувшись, пижон приблизился к шрамоголовому и что-то быстро ему принялся объяснять тихим голосом, кивком указав на меня. Бегать от бандитов возле собственного дома я не хотел, а то ещё в привычку войдёт, поэтому спокойно продолжил идти дальше, не глядя на них, чтобы первым не провоцировать конфликт. Надеюсь, у них хватит здравого смысла не делать глупостей. Увы, не хватило.

— Эй, приятель, подожди, — с вальяжным видом окликнул меня шрамоголовой. — Мой друг сказал, что ты плохо с ним обошёлся. Испортил ему отдых в клубе, распугал девушек, выставив плохим человеком, да ещё избил двух приятелей, которые попытались тебя выгнать из уже оплаченной ими комнаты. Это правда?

Продолжать идти и не оборачиваться, прикинувшись глухим, изначально плохая идея, это позиция слабого, поэтому остановился. Посмотрев на него с безразличием, спокойно ответил.

— Он это придумал, пусть он это и подтверждает. И потом, раз твой обиженный друг хочет высказать мне какую-то претензию, то почему не сделает это лично? Не потому ли, что девушки просили их спасти от такого «хорошего» человека? Они убежали сразу, как только выдалась такая возможность, — заранее отмёл любые возражения на этот счёт. — Или он не хочет отвечать на вопрос, что даже не пытался уладить тогда возникшие разногласия дипломатическим путём, а сразу перешёл к угрозам и насилию? Даже интересно, что он называет плохим обращением, учитывая, что я не подходил к нему ближе трёх метров и не сказал ни единого грубого слова?

Шрамоголовый перестал улыбаться и нахмурился. Я всего несколькими предложениями придал этой ситуации совсем другой оттенок. Людям его статуса нельзя действовать с позиции: мы не правы, но сильны, поэтому делаем что хотим. Не поймут свои же старшие товарищи. Им нужно хоть какое-то обоснование. Кроме того, я с самого начала разговора перехватил инициативу и поставил вопрос ребром, сведя на нет любые попытки что-то там обсудить, по сути признав его статус нейтральной стороны и арбитра. Как бы дальше ни сложились обстоятельства, но пижон уже получил от меня первый подарок, заключающийся в обвинении в трусости и подлости. Мне-то на него плевать, а вот его приятелям, пока ещё нет.

— Так, дела дела не делаются. Зачем же сразу бросаться обвинениями? — осуждающе покачал головой собеседник, пытаясь выправить ситуацию. — Если хочешь рассказать свою версию событий, так расскажи, без лишних слов.

Ему ожидаемо не понравилось, что я выставил его защитником негодяя. Пусть пижон и сволочь, но сволочь из его окружения, а значит, тем самым бросил тень и на него самого. После долгой, утомительной работы я мечтал о тишине и уюте, а не о бессмысленных спорах с идиотами, поэтому незамедлительно указал на ошибочность его рассуждений.