Для любой матери дочь остаётся ребёнком до самой старости. Отпив чаю из фарфоровой чашки с тончайшим глазурованным покрытием и позолотой, госпожа Амамия продолжила рассуждать вслух.

— Интересно, насколько далеко они зашли, если она уже не стесняется приглашать его в этот ресторан? С другой стороны, не похоже, что она собирается привести его домой, познакомить с нами. Не сейчас, уж точно. Возможно, мы с Сато немного перестарались с нравоучениями после того случая.

На миг вспомнив что-то неприятное, женщина поморщилась, лишившись былого веселья.

— Однако без присмотра я это дело всё равно не оставлю. Не хочу снова видеть нашу сильную и независимую Киоку в жалком, разбитом состоянии. Женщины рода Такэути не должны так выглядеть, — объявила стальным тоном. — Кроме того, у неё и так почти не осталось друзей. Как бы совсем не разочаровалась в людях. Она уже практически живёт на работе, закопавшись в делах, будто мы нуждаемся в деньгах, — в голосе Амамии послышалось недовольство.

Огорчённо вздохнув, она сделала ещё один глоток чаю, успокаивая нервы. Волнения и спешка никогда не идут на пользу. Посмотрев на папку, женщина проворчала.

— Что-то мне подсказывает, Киоко-чан опять пытается отнестись к личным отношениям, как к деловым, а это так не работает. Нужно убедиться, что мои подозрения беспочвенны. Нельзя быть строгой начальницей и на работе, и дома, и в спальне. В таком случае не только мужики начнут смотреть по сторонам, но и аквариумные рыбки. Нужно уметь быть гибче, во всех отношениях.

Вновь улыбнулась, не боясь говорить такие вещи при дворецком. Он уже давно был практически членом семьи. И его отец им был, и дед, и даже прадед.

— Коджо-сан, приготовите мне на завтра к обеду машину и забронируйте столик в Золотом карпе.

Обосновав своё желание, она с хитринкой во взгляде посмотрела на невозмутимого дворецкого.

— Будет исполнено, Такэути-сама.

Чуть позже, ознакомившись с документами, она поменяла цель, но не планы.

* * *

Разойтись мирно с представителями одного из кланов якудз мне не удалось. Пижон захотел отыграться за нашу прошлую встречу, избавившись от комплекса проигравшего. Способ он выбрал самый простой, заставить меня испугаться стоящей за ним организации. Мелочь, но приятно. Забывать обиды в этой среде не принято. Тем более, показывать страх. Тогда его не только перестанут уважать, но и станут воспринимать как жертву, что намного хуже. С жертвой не принято договариваться, её принято поедать, быстро ли, медленно, целиком или по частям, уже другой вопрос.

Наверное, для себя он решил, что таким образом сдержит обещание, отомстит за унижение и поднимет авторитет перед своими подчинёнными, которых, что примечательно, я в этой компании не видел. Похоже, он и сам в ней на вторых ролях. Это-то и сделало его смелым, ведь в случае чего, разбираться мне придётся уже не с ним.