хотя стены еще были пропитаны холодом.
Егор выпрямился во весь свой гигантский рост, отчего потолок избы сразу стал
казаться ниже. Его взгляд снова заскользил по Ане, подмечая всё. И дорогую ткань
спортивного костюма, и собранные в пучок длинные волосы, и то, как она вздрагивает
от каждого шороха снаружи.
— Так что ты здесь делаешь, Аня? – ее имя из его уст прозвучало как-то иначе. Не так,
как говорил Марк. Приятней, что ли… Хотя ей сейчас все приятно, что не касается
мужа.
— Отдохнуть приехала. Устала от города.
— Да что ты? — усмехнулся Медведь, но глаза остались серьезными. — Давай договоримся.
Мне тут сказки рассказывать не надо. Я большой дядя. И я, Аня, десять лет в
уголовном розыске оттрубил. Вижу, когда человек отдыхает, а когда прячется. Тут… —
он обвел взглядом избушку. – Не отдыхают. В такие места приезжают только тогда,
когда больше некуда ехать.
Аня замерла, боясь встретиться с ним взглядом. Опустила глаз в пол, поджала губы.
Уголовный розыск, значит… Вот же неудача…
— Да, я прячусь, - выдохнула резко она. — Но не от закона. От мужа…
Он прищурился. Будто снова считывая ее.
— Вот оно что. А что, муж плохой?
— Не очень хороший… - отвела взгляд Аня.
— Ясно. Но ты не бойся. В этом месте свои законы. Если кто чужой здесь появится, я
сразу замечу. Плохому мужу тебя в обиду не дам.
— Спасибо вам. За все. Особенно за печку, — улыбнулась Аня.
— Ладно, скоро зайду. Грейся пока.
Он вышел из домика, пригнувшись у двери из-за высокого роста.
А через пятнадцать минут вернулся и выложил на старый деревянный стол сверток в серой
бумаге и пол-литра молока в стеклянной бутылке.
— На, ешь. Хлеб утренний, только испекли. Молоко домашнее, у соседки взял. Ну и сыр.
А то свалишься тут в голодный обморок.
— Спасибо, Егор... — прошептала она, и в горле встал ком. — Я всё отдам. У меня есть
деньги, — захотелось плакать от такой доброты. К ней никто так не относился.
Никогда. Даже родители. Они в Ане видели только способ заиметь денег с богатенького
зятя. Ее чувства, ее проблемы никого не беспокоили. Ну, если только кроме Линки.
Спасибо ей. А то куда бы она бежала?
— Деньги свои припрячь, — отрезал он, уже направляясь к выходу. — Здесь они мало что
значат. А долг как-нибудь отработаешь. — Весной забор поможешь красить. А пока
грейся и ешь. И дверь на крючок закрой. Мало ли, кто там тебя ищет… Но я тут рядом.
Если что, беги ко мне.
Когда дверь за ним закрылась, Аня медленно опустилась на скрипучий табурет. Взяла еще
теплый хлеб, и по лицу впервые за эти бесконечные сутки потекли слезы. Не от горя,
нет. От того, что здесь, в этой ледяной дыре, абсолютно чужой человек проявил к ней