— Парни, держитесь! — бросил в общий чат Ордена. — Мне нужно отлучиться. Ненадолго. Я попробую обрубить один из питающих каналов этой дыры.

Ответы посыпались почти сразу.

Добрыня: Магистр, это опасно! Может, дождёмся подкрепления или разработаем план?

Марлен: Медведь, будь осторожен! Мы тут продержимся, но без тебя придётся туго!

Луна: Давай, Медведь! Задави этих ледяных гадов! Мы верим в тебя!

Их беспокойство, конечно, понятно, но времени на разработку лучшего плана нет.

Не дожидаясь дальнейших обсуждений, я выкинул собранные трупы морозных обезьян, чтобы уменьшить расход маны на перемещение, и активировал Высшую невидимость на полную мощность. Выскользнув из окна второго этажа, используя короткие, экономные Шаги Пространства , я начал перемещаться по крышам полуразрушенных домов, стараясь держаться в тени и не привлекать внимания. Вокруг кипел бой, слышались крики, взрывы, рёв монстров, треск выстрелов и применяемой магии, но я всецело сосредоточился на своей цели, энергетической нити, видимой только мне.

Углубившись в лес, начал двигаться по широкой дуге, обходя основные потоки морозных обезьян, которые словно муравьи разбегались во все стороны от Пространственного пролома, неся разрушение и смерть. Чувство опасности работало на пределе, постоянно вибрируя и покалывая на затылке, предупреждая о новых врагах. Несколько раз мне пришлось замирать, буквально вжимаясь в стволы деревьев или сугробы, пропуская мимо себя группы особенно крупных йети или целые отряды горилл, от которых несло вонючей мокрой шерстью.

Идентификация работала почти непрерывно, собирая информацию о новых типах врагов, которые начали появляться из пролома. Это были уже не просто обезьяны. Ледяные конструкты F — массивные, неуклюжие, но невероятно прочные големы из чёрного, как антрацит, льда, вооружённые огромными ледяными дубинами, каждый удар которых сотрясал землю. Ледяные Воины Е — более подвижные и умелые бойцы в броне из того же материала, сжимающие в руках острые ледяные мечи, от которых исходил видимый холод. Все опасные и многочисленные. В их движениях, уже лишённых обезьяньей суетливости, чувствовалась холодная отточенность механизмов.

Энергетическая нить вела меня всё глубже в лес сквозь бурелом и заснеженные овраги. И вот наконец я увидел свою цель. Ещё одна деревня, точнее, то, что от неё осталось. Картина, открывшаяся моему взору, оказалась ещё ужаснее, чем на поляне с первым ритуалом. Десятки, если не сотни, человеческих тел, превращённых в ледяные статуи, застывшие в неестественных мучительных позах. Мужчины, женщины… Их лица искажены гримасами ужаса и невыносимой боли, скованной навечно в ледяном плену. От этого зрелища к горлу подступила тошнота, а в груди закипела холодная ярость. В центре ледяного кладбища стоял ещё один алтарь.