Мир на мгновение качнулся, смазался в неразборчивую мешанину цветов и форм, а затем снова обрёл пугающую чёткость. Я оказался прямо в центре поляны, в самой гуще всё ещё ошарашенных взрывом и пытающихся прийти в себя Йети и Горилл. Моя Высшая невидимость спала в тот же миг, как я использовал первую атакующую способность, связку гранат, обнажая меня перед ошеломлённым и разъярённым врагом. Время для невидимости и тихих убийств прошло безвозвратно, настало время для открытого честного боя.
Аура Убийцы Морозных Обезьян , пассивный эффект от моего заслуженного титула «Личный враг Первопредка Морозных обезьян», полученного в прошлой кровавой заварушке с их высокопоставленным отродьем, тут же врубилась на полную возможную мощность, не требуя от меня никаких дополнительных усилий или затрат драгоценной маны. Она сеяла в рядах врагов просто страх, а истинный первобытный, леденящий душу ужас слабого перед сильным, перед тем, кто уже не раз и не два безжалостно проливал кровь их сородичей, их вожаков, их жрецов. Мощная невидимая волна концентрированного ментального давления ударила по всем мохнатым тварям в радиусе нескольких десятков метров, проникая сквозь примитивные ментальные щиты, если таковые у них вообще имелись.
Почувствовав моё внезапное шокирующее присутствие, увидев меня, одинокого человека, невесть откуда взявшегося и дерзко стоящего посреди их осквернённого, залитого кровью идола, окружённого дымящимися обугленными останками их могущественных жрецов, выжившие после взрыва Йети и Гориллы взвыли снова. Но на этот раз в их гортанном утробном вое не слышалось и тени прежней самоуверенной ярости или боевого азарта, только чистый животный иррациональный ужас. Некоторые из них, особенно мелкие F-ранговые обезьяны, что уже начали стаями подтягиваться к поляне с окраин моей двухсотметровой Карты , привлечённые громким взрывом и предчувствием поживы, просто застыли на месте, как вкопанные, парализованные этим невидимым, но таким невыносимо ощутимым давлением.
Их маленькие злобные глазки, до этого горевшие предвкушением, расширились от ужаса, шерсть на загривках встала дыбом. Другие, из числа более крупных и, казалось бы, более смелых Йети и Горилл, попытались инстинктивно отступить, неуклюже пятясь назад, спотыкаясь о ещё тёплые тела своих павших сородичей и сбивая друг друга с ног в узких заснеженных проходах между вековыми деревьями. Паника начала стремительно распространяться по их рядам, как лесной пожар в сухую погоду.
Время пошло даже не на секунды, а на доли секунд. У меня оставалось всего несколько драгоценных мгновений, пока первоначальный шок от моего дерзкого появления и мощного действия Ауры Убийцы не прошёл, пока их животный инстинкт самосохранения не уступил место слепой безрассудной ярости или не был подавлен чёткими приказами выживших командиров, если таковые здесь ещё оставались после такого фейерверка. Нужно максимально эффективно использовать этот короткий, но такой важный промежуток всеобщего замешательства и паники.