— Что это значит? — не понял я.

— После замечаний контролёра Медоеда о ненадлежащем поведении и техническом обеспечении ликвидатор Ворон был арестован, а Ёрш и Сокол саботировали прямой приказ и решились на вооружённое нападение. В ходе огневого боя были уничтожены ответственным лицом лично. — произнёс он.

— Что прямо так, такими словами?

— Ну нет, я немного приукрасил. Но фото приложены.

— Там же никто не фотографировал? — спросил я.

— Я сгенерил.

— Зачем?

— Это приказ лично Дяди Миши.

— Теперь все считают, что я какой-то маньяк, НКВДшный. — произнёс я.

— Это тоже миф, созданный западной пропагандой для осквернения нашей профессии. Перегибы безусловно были, но по каждому случаю репрессий НКВД надо разбираться в частном порядке. Времена тогда были сложные, а решения — часто необходимые.

— Стоп! Не грузи меня. — произнёс я, вставая, и, задев бутылку пива ногой, стал невольным свидетелем её шумного закатывания под стол.

Приняв душ и одевшись в форму, я пошёл наверх, туда, где была раздача пайков, и поел в обеденной комнате (можно сказать, в столовой). Я снова спустился в свою комнату и, сев за компьютер, попросил показать мне расследование СиСР и, поставив на 1,5, начал внимать, а на экране вещал тот же человек, в той же одежде на фоне той же геометрии на задней стене:

— Здравствуйте, уважаемые подписчики канала «Свободная и Счастливая Россия». Сегодня мы публикуем наше самое опасное расследование. Оно касается сети частных тюрем, которые строит и эксплуатирует Очень Злой Лес — та самая путинская опричнина, о которой мы уже рассказывали. И только сегодня мы получили эксклюзивные кадры из Новосибирска, третьего города по количеству населения в России.

И на экране в темноте появились люди с портретами. Пожилые женщины, молодые парни, девушки. Они стоят у серого бетонного забора с колючей проволокой. В руках — цветы и чёрно-белые фотографии. Я даже рассмотрел плакат: «Мы помним 37-й».

Голос оператора произнёс шёпотом и слегка взволнованно:

— Мы у отеля ОЗЛ в Новосибирске. Люди пришли почтить память жертв сталинских репрессий. Здесь, за этим забором, людей держат просто за то, что они задают неудобные вопросы.

А далее из ворот выбегают люди в чёрном без опознавательных знаков. Но в масках, бронежилетах и с автоматами. Хватают активистов и без объяснений, без предъявления обвинений заварачивают им ласты и уводят внутрь.

А голос оператора произносит сбивчиво:

— Они их… они их затаскивают внутрь… Помогите! Кто-нибудь, распространите это!

И тут камера трясётся и падает вниз, но звучит, голос мужской и грубый: — Распространение и хранение на территории РФ запрещено! Пройдёмте гражданин!