Но мозги у них или вообще отсутствовали или под воздействием водки напрочь отключились. Нормальный человек, на которого направлен ствол, на рожон переть не станет я знаю, в прошлой жизни и в меня тыкали и я сам, будучи часовым, нарушителя останавливал. Эти, видимо, решили, что они бессмертные.

— Стой, — еще раз рявкнул отец, и добавил, видимо, вспомнив караульный устав, — Стрелять буду.

— Это не ти стрелят будиш, это я тибя резат буду! — заверещал бандит и рванул в комнату, поудобнее перехватив нож.

Я, сидя на полу, очумело наблюдал за тем, как отец чуть опустил ствол.

— Хрясь, Хрясь, — ударило почти слившимся в один дуплет выстрелами.

Ой, мои уши, мои бедные ушки, как больно по ним ударило, как же громко звучат выстрелы в помещении! Я даже не сразу понял, что с лестничной площадки несется сдвоенный вой. Кряхтя, словно старик, я поднялся с пола, выглянул в дверной проем, поморщившись от густого запаха пороховой гари, ядреного перегара и железистого запаха крови. Что за дрянь пили эти долбонавты? И, похоже, кто-то из них еще и обделался?

— А-а, визывай скорую, давай, а-а-а, — послышалось от одного из двух распростертых тел. Второе продолжило орать, то держась за ноги, то безуспешно пытаясь подняться, хватаясь за стены. Шок у него, видимо.

Вот дурак, какая нафиг неотложка, ей от Сусумана полчаса ехать, так что она не такая уже и скорая получается. Обернулся на отца, он подрагивающими руками вынимал из стволов гильзы, меняя на новые патроны.

Опять посмотрел на пострадавших бандитов. Кровищи-то, штаны у обоих уже в алых пятнах и стена на лестничной площадке на уровне метра от пола вся истыканная мелкими точками. Кучно пошло.

— Бать, ты утиной дробью по ним жахнул что ли?

— Что под руку попалось, тем и пальнул, — нервно ответил отец.

Да уж дела. Где же народ? Не каждый день у нас в поселке из ружей прямо в доме палят. Только подумал, как сверху загрохотали по деревянной лестнице ноги. Соседи сверху бегут — сразу трое. Увидели валяющихся бандитов, остановились нерешительно.

— Стойте, — замахал я руками, не спускайтесь дальше, — Шут его знает, что от этих ушлепков ожидать.

— Перевязать же нужно, — растеряно пролепетала девушка лет двадцати на вид, — Кровью истечь могут.

А точно — она медсестра из поселкового медпункта.

— Не те раны, чтобы истечь, — пресек я самодеятельность, — Была бы артерия повреждена, уже лужа крови по полу растекалась. Сейчас участковый прибежит, ножи изымет, этим руки свяжем, тогда и раны обработать можно будет.

Девушка, кажется, хотела возразить, даже рот открыла, но тут уже хлопнула входная дверь и в подъезд начали набиваться соседи. Впрочем, никто из них по лестнице подниматься не стал. Так и толпились на площадке перед ней, но, похоже, народ снаружи активно прибывает. Жаль, в окно не посмотришь — оно снаружи толстым полиэтиленом забито для сбережения тепла. Такой вот северный вариант третьей рамы. Кстати, неплохо помогает при сильных морозах. Свет тоже нормально пропускает, но вот разглядеть снаружи хоть что-то нереально — слишком мутная пленка, на нее пускают мешки из-под взрывчатки для горных работ.