— Хорошо.

Я забираю бутылки из холодильника и отношу их в столовую.

Раздвижные двери, ведущие на террасу, открыты. В комнату тянет тёплым августовским воздухом и запахом влажной зелени после недавнего полива. За окнами медленно темнеет сад, вдоль дорожек уже зажглись невысокие фонари. Над длинным столом горят три подвесные лампы, отражаясь в бокалах и гладкой поверхности тёмного дерева.

Мама накрыла на шестерых. Мы всегда сидели именно так: мои родители, родители Данила и мы с ним. Даже когда были детьми и взрослые ставили нам отдельный маленький стол, Данил всё равно перетаскивал свой стул ко мне, потому что не любил есть один.

Я расставляю воду, проверяю приборы и замечаю, что мама положила наши с Данилом салфетки рядом.

Случайность.

Разумеется.

Звонок раздаётся, когда я поправляю одну из тарелок.

— Крис, открой, пожалуйста! — просит мама из кухни.

— Иду!

Я прохожу через гостиную в прихожую. За матовым стеклом входной двери видны несколько фигур. Одна высокая, две ниже. Значит, приехали все вместе.

Быстро оглядываю себя в зеркале, поправляю одну косу и открываю дверь.

Первой вижу тётю Марину. Она улыбается, прижимая к груди большой букет. Рядом стоит дядя Олег с двумя бутылками вина в подарочном пакете. За ними возвышается незнакомый парень с прямоугольной коробкой из кондитерской в руках.

Я вежливо улыбаюсь.

— Добрый вечер.

Тётя Марина несколько секунд смотрит на меня, затем передаёт букет мужу и крепко обнимает.

— Кристиночка! Какая ты красавица! Совсем взрослая!

— Спасибо. Вы прекрасно выглядите.

— Посмотрите на неё, — обращается она к дяде Олегу, отстраняясь и удерживая меня за плечи. — Три года назад ребёнком была.

— Она и сейчас ребёнок, — раздаётся низкий мужской голос.

Я поворачиваю голову к парню с коробкой.

Он смотрит на меня сверху вниз и улыбается.

Улыбка знакомая.

Только раньше она находилась на лице худого мальчишки в крупных очках, с прыщами и неровной чёлкой. Сейчас передо мной стоит высокий широкоплечий мужчина в белой рубашке и чёрных брюках. Верхние пуговицы расстёгнуты, рукава закатаны до локтей. Ткань натягивается на груди и плечах, и я начинаю подозревать, что последние три года Данил не только учебники поднимал.

Густые чёрные волосы уложены небрежно. От очков не осталось и следа. Зелёные глаза смотрят прямо на меня. Лицо стало жёстче, скулы обозначились, подбородок уже не спрятать за высоким воротом толстовки.

Я поднимаю голову.

Потом ещё немного.

И ещё.

— Данил?

Его улыбка становится шире.

— Узнала.

— Это ты?

— Нет. Родители нашли другого сына по дороге и решили не объяснять.