Три недели назад мне исполнилось восемнадцать, через несколько дней начнутся занятия в университете, а я по-прежнему переодеваюсь к ужину по команде.

Впрочем, это не самый страшный итог взросления. Могла ещё слушаться маму и не осознавать этого.

Платье действительно мне идёт. Мягкая ткань облегает талию, юбка заканчивается чуть выше колен, неглубокий вырез не даёт маме повода попросить застегнуться и не заставляет меня выглядеть участницей школьного концерта.

Я разделяю волосы на две части и заплетаю толстые косы, оставляя лёгкую чёлку свободной. Чёрная прядь проходит по одной косе неровной полосой. Мама называет её моей временной подростковой глупостью. Я крашу её уже второй год исключительно из принципа.

Надеваю небольшие серьги, ещё раз смотрю в зеркало и остаюсь довольна.

Выгляжу прилично.

Даже слишком.

Если Данил увидит меня такой, обязательно спросит, кого мы собираемся обмануть.

От мысли о нём я невольно улыбаюсь.

Три года — это долго только в том случае, если совсем не общаться. Мы с Данилом переписываемся через день, созваниваемся по выходным, отправляем друг другу фотографии еды, преподавателей, неудачных покупок и людей, которые раздражают. Я знаю, какую машину ему подарили на двадцатилетие, как выглядит его комната в другом городе и почему он поссорился с преподавателем по теории государства и права.

Он знает, что я сдала математику хуже, чем рассчитывала, ненавижу овсянку с бананом и трижды меняла платье на выпускной.

Так что ничего особенного сегодня не произойдёт. Мы просто увидимся не через экран.

Я спускаюсь на первый этаж и сразу слышу недовольное ворчание папы из кухни.

— Кто вообще придумал устройство, которое нужно заряжать перед использованием?

— Человек, который не предполагал, что ты вспомнишь о нём за пять минут до прихода гостей, — отвечаю я, заходя внутрь.

Папа стоит возле кухонного острова с бутылкой вина в одной руке и электрическим штопором в другой. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, очки сдвинуты на лоб. Рядом лежит открытая коробка, а инструкция остаётся запечатанной в прозрачный пакет.

Я беру обычный штопор из выдвижного ящика.

— Давай.

— Я сам справлюсь.

— Не сомневаюсь. К десерту.

Папа поджимает губы, но отдаёт бутылку. Я снимаю фольгу, вкручиваю спираль и вытаскиваю пробку.

— Технологии проиграли восемнадцатилетней девушке, — замечает мама, входя в кухню с вазой в руках.

— Технологии были не заряжены, — хмуро отвечает папа.

— Технологии три месяца лежали в шкафу, — уточняю я и ставлю бутылку на столешницу. — Что ещё сделать?

— Проверь приборы в столовой, пожалуйста. И поставь воду на стол. Обычную и с газом.