— Так, что? Ваше сиятельство, теперь придётся рисовать от имени другого и как бы стать другим человеком?

Князь нехотя согласился. — Вроде того.

Афонька заломил руки. Поднял глаза к потолку начал фантазировать… — Значит, теперя-ча, я — хфранцуз. Художник. Пока не известный, но скоро стану известным. Фамилия у меня — Де Блуди Дю Бусон. Я дворянин. А у дворянина должно быть много денег. Следовательно, много картин и возможностей стать ещё богаче… Верно?

— Ничего подобного! — перебили мечтателя. — Всё с точностью наоборот: Рисуешь, мало, редко, не более одной картины в год. А всё остальное время беспробудно пьёшь, буянишь и бродяжничаешь. Бог дал тебе великий талант, а ты его — паршивец этакий, бездарно пропиваешь. Проигрываешь. Тратишь куда ни попадя.

Афанасий обиделся. Надул губы. — Ваше сиятельство, а почему редко и мало? Почему нельзя рисовать много и часто? Я, к примеру, могу бросить пить и начать рисовать ещё лучше.

— Потому, что такова жизнь! — князь с силой топнул ногой. — Мало картин — высокая стоимость. Много картин — маленькая. А кроме картин, от француза. То есть от тебя! Мне нужно много другой работы — понятно?

— Как не понять? Понимаю…

— Молодец! — денщика миролюбиво похлопали по плечу. — Слушай задание: Закончишь с дочкой ротмистра Бугрова. Приступай к «Француженке в красной шляпе». Сделай её как можно аляпстей. И этих, своих… кругов, квадратов с треугольниками, не жалей. Пусть они прямо «высыпаются из неё»… Подпись поставь какую-нибудь корявую, в виде загогулины. И год, скажем… тысяча восемьсот пятый.

— Всё сделаю, ваше сиятельство.

— Отлично! Иди, работай. И больше не зли меня!

Лекарь второго класса Антон Евграфович Курелин, задумчиво сидел в своём кабинете на кушетке и трогательно вспоминал вчерашнюю поездку к отставному секунд-майору Хлопкову Дмитрию Ивановичу. Вчера случилось большое счастье. После выписанного неделю назад чудо-лекарства перестала болеть застуженная спина майора. Прошло нагноение и выздоровела опухшая нога жены. А у дочери (Как оказалось красавицы Лизоньки) прошли все прыщи на лице. Благодарность за проведенное лечение было настолько ощутимым, что Антон Евграфович начал подумывать о том, чтобы закончить холостую жизнь, завести жену и заняться собственной врачебной практикой.

Горящие глаза красавицы Лизоньки до сих не выходили из головы. — Ah, Anton Evgrafovich! Que vous еtes une personne douce, merveilleuse, merveilleuse et merveilleuse! (Ах, Антон Евграфович! Какой вы милый, чудесный, замечательный и прекрасный человек! Франц.). — Шептали девичьи губы, похожие на сердечко.