Влил в водяную струю максимум силы, на которую был способен, разделив её сразу на восемь частей и все они хищно уставились на моего собеседника.

— На первый раз, — добавил я холодным тоном.

После чего откинулся на спинку стула, давая понять, что сказал всё, что хотел. Пусть Егерь покипит ещё немного, а там до него дойдёт суть происходящего. Главное, я посеял семена сомнения в его голове. Теперь этот упрямый осёл будет думать, прежде чем сунуться к кому-то ещё.

Егерь ещё некоторое время играл желваками и сжимал кулаки, но, наконец, уселся на стул и тяжело вздохнул. Как бы ему ни было тяжело это признавать, но он был не прав.

— Не нужно снимать защиту. Сейчас не только Шварцы захотят проверить меня на прочность. Слухи распространяются слишком быстро, — сказал он уже совсем спокойным голосом. — Я тебя понял. Если Антоновы позволят, я бы хотел работать на прежних условиях. И со своей стороны готов поклясться в верности.

Медленно встал, направляясь к выходу и уже около него бросил через плечо:

— Будут проблемы — знаешь, куда обращаться. Но уверен, что теперь встретимся только в следующем месяце.

Уже покинув импровизированный кабинет Егеря, я позволил себе выдохнуть. Сердце бешено колотилось, а виски сжимала тупая боль.

Да уж, это явно было дело привычки. Думаю, Феликс или Герман в таких разговорах выглядят максимально убедительно.

Хотя всё прошло достаточно гладко. И лишь благодаря тому, что я уже достаточно долго нахожусь среди отряда Феликса и слушаю, как они общаются друг с другом. Пару раз обсуждали задания. И вот там я и немного поднаторел в переговорах.

В общем зале я увидел Германа, расположившегося за барной стойкой вместе с Борисом. Перед ними стояло по паре опустошённых бокалов. Герман как раз опрокинул в себя очередную порцию чего-то спиртного, а Борис уже изрядно захмелел и, заплетающимся языком, пытался флиртовать с Ульяной.

— … ты знаешь, там такое жаркое подают, ик, закачаешься! — бубнил Борис, пошатываясь на стуле. — Могу даж-же сводить тебя туда. И пирожки там пекут, ох, матушка моя, какие же там они вкусные!

Ульяна лишь улыбнулась, кажется, она не в первый раз слышала подобное от нашего медведя, потому и не злилась.

— Мне и тут хорошо. Да и стряпня у нас отличная. А тебе, пожалуй, уже хватит, — фыркнула она.

Я подошёл к Герману и тихо спросил его:

— Странно, что Егерь отделался так легко. Я думал, его обложат какими-нибудь штрафами, да процент поднимут в назидание.

Герман допил и поставил стакан на стойку.

— Есть у нас одно негласное правило, — пояснил он. — Право на ошибку. Мы показали Егерю, чем грозит ему бунт против Антоновых. Теперь он подумает дважды, прежде чем куда-то соваться. А каждый в столице знает, что бывает с теми, кто осмеливается на вторую ошибку в делах с Антоновыми.