У меня будет одна попытка. Нужно только сконцентрироваться.

В полной невидимости метнулся за спину здоровяку и использовал покрытие. Водная пелена окутала мою руку, вытягиваясь в её продолжение наподобие клинка.

Я бросился вперёд и, в самый последний момент, когда замахивался, рассеял силу аметиста.

Лебедев не зря считался сильным бойцом.

Может предчувствие, а может, исключительный слух помог ему, но в самый последний миг он смог отклониться в сторону, а водяное лезвие вонзилось слева от лопатки, вместо того, чтобы пронзить его сердце со спины.

Воспользовавшись моим замешательством, Лебедев тут же развернулся и тяжёлым ударом заставил меня подняться в воздух, после чего схватил и швырнул через себя.

Перелёт через половину арены я не запомнил. Очнулся уже врезавшись спиной в бетонный пол. Перед глазами плясали звёзды, всё плыло. С трудом фокусируя взгляд, увидел, как Лебедев неспешно идёт ко мне, сквозь расступившийся пар.

Но не потому, что он продолжал играть с добычей. Этот бой вымотал и его.

Проклятье. Сейчас бы метку боли, да спалить этого урода к чертям собачьим.

— Ну всё, кошак, шутки кончились! — прорычал он, сплёвывая кровь. — Ты покойник!

С его пальцев сорвались алые струи и молниеносно обвили моё горло, врезаясь в плоть. Лебедев дёрнул рукой, и меня поволокло по полу, прямо к его ногам. Я отчаянно хватал ртом воздух, но хватка на шее лишь усиливалась. В глазах начало темнеть.

Лебедев навис надо мной грозной тенью и занёс ногу для удара. Из последних сил я активировал рубин. Вспышка огня на миг заставила его зажмуриться, подарив мне возможность обрубить водяным лезвием алые нити и откатиться. С хрипом втянул долгожданный воздух. Снова активировался Изумруд, восстанавливая меня за считаные мгновения.

Целостность Изумруда Жизни снижена до 0. Замените самоцвет, либо вставьте другой

Появилось перед глазами, но я просто отмахнулся от надписи. Вскочил на ноги и бросился в лобовую атаку. Краем глаза видел, что на руках пляшут всполохи пламени. Похоже, рубин отозвался на мою злость и боль, напитав огонь новой силой.

Кулаки словно налились свинцом, я обрушивал их на Лебедева, не давая опомниться. Плечо, рёбра, колено — удары вспыхивали огненными всполохами, прожигая одежду и кожу. Лебедев взревел от боли и попытался контратаковать, но я увернулся от очередного кровавого лезвия и всадил пылающий кулак ему под рёбра.

Каждый мой удар, каждое движение! Я выверял их упорными тренировками. И сейчас они были как никогда эффективны.

Из груди вырвался рык. Столь громким и грозным он ещё никогда не был. Даже в тот момент, когда Гиена попятился от меня.