После завтрака решил присоединиться к тренировке. Мне требовалось вернуться в форму после изнуряющих событий позапрошлой ночи.

Спустившись во двор, увидел Германа, отрабатывающего техники своей маски. От него то и дело исходили волны фиолетовой энергии. И, даже стоя у входа в особняк, я ощущал, насколько он сосредоточен.

— Доброе утро, — поприветствовал я его, подходя ближе.

— Как чувствуешь себя? — прозвучал искажённый маской голос.

Герман даже не обернулся.

— В порядке, — коротко ответил я, на что получил кивок.

Он явно не горел желанием обсуждать ночные события, а эти слова были обычным жестом вежливости. Что ж, я тоже предпочёл бы забыть о Горностае хотя бы на время.

Мы провели большую часть утра, усиленно тренируясь бок о бок. Это была одна из самых молчаливых наших тренировок, но оттого не менее продуктивная. Я видел, как Герман вкладывает все силы, доводя себя почти до изнеможения.

Было понятно, что столкновение с превосходящим противником уязвило его гордость. Думаю, всему виной сила того же самоцвета, что использовал и Скопа. Особенно если вспомнить, с какой гордостью Герман рассказывал про Чароит.

Остаток дня пролетел незаметно. После тренировок отправился в мастерскую и погрузился в работу с масками.

Решил создать несколько масок из разных материалов. Это никак не повлияло на моё мастерство, однако позволило лучше изучить особенности металлов.

Я тренировался в точном контроле температуры, выравнивании структуры материала, придании нужной формы.

Начал с железа, поскольку это был металл, с которым я уже знал, как работать. Активировав артефакт, аккуратно расплавил слиток и начал формировать основу будущей маски.

На этот раз выбрал образ рыбы — стремительной хищной пираньи с острыми зубами. Медленными плавными движениями я вытягивал морду, прорабатывал челюсти и глаза. Это была кропотливая, работа.

Новый вид маски должен был продвинуть полоску прогресса мастерства, которую показывал артефакт, чуть дальше, чем если бы это был зверь, которого я уже делал.

К тому же так я мог потренироваться с новыми видами, чтобы позже на более редких материалах уже знать, как их делать.

Постепенно маска приобретала нужные очертания. Я чувствовал, как металл подчиняется моей воле, повинуясь малейшему движению. Работа с железом давалась всё легче.

Когда пиранья была готова, я отложил её в сторону и взялся за никель. Этот металл по-прежнему оставался для меня непростым, даже несмотря на то, что я уже успел поработать с серебром.

Никель сопротивлялся больше, чем железо, норовил ускользнуть из-под контроля, заставляя нервничать. Пришлось набраться терпения и сосредоточиться. Я буквально ощущал, как оно резонирует с моими мыслями и эмоциями.