Росомаха лежала, где лежала.
Лекс открыла глаза, посидела и закрыла снова. Во второй раз она просидела так дольше. Корн поднял голову от книжицы, Эльма перестала гладить Рыжего.
— Не берёт, — сказала Лекс.
Она держала росомаху Повелением так же легко, как весь день, и даже не побледнела, хотя с Барсиком в своё время сидела белая.
— Я себе всё объяснила, кроме рывка, — сказала Лекс. — В игре у них его не было, я же сама тебе это сказала. — Она убрала ладонь. — Поверить не получилось.
Потом она вернула жука на слой. Жук перешёл обратно так же спокойно, как уходил.
Слой выше D не берёт, Повеление держит только тех, кто ниже B, значит, C. Рысь с D на ярлыке носилась не хуже босса и дралась с выбитым глазом, но чемпионом клан называл росомаху. Либо потенциал у неё выше, либо там что-то вроде весовых категорий… E-ранг у росомахи было только ярлыком, по игре, и под ним сидело то, чем её три года докармливали. Минимум С ранга.
— Жаль, — сказала Лекс и погладила росомаху по загривку. Та даже не повернула головы.
Кости мы с Лекс потом отнесли обратно во второй двор и вытряхнули у стены, чтобы было что поднимать. Лекс всю дорогу молчала.
Спать легли поздно, и перед сном весь резерв я влил в ларчик. В пушку тоже надо бы, но это можно и с утра. Под ящерицами все равно быстро вернется. Интересно, если их перекинуть на С-ранговый слой, что может поменять Лекс? Радиус или степень воздействия? Надо будет предложить на тест.
Лекс постелила одеяло рядом с моим и легла. Барсик посмотрел на это, вздохнул и переложил голову мне на ногу. По дыханию я слышал, что Лекс не спит.
— Склеп какой-то, — сказала она.
— Кости ненастоящие, — сказал я. — Корн же сказал.
— Всё равно склеп.
Я лежал и слушал, как она не спит, пока не уснул сам.
Мне снился лес. Тот арбалетчик лежал лицом в листве, и я стоял над ним, и ждал, когда он пошевелится. Он пошевелился и встал, сначала на колени, потом в рост, и листва осыпалась с него вместе с кожей. Остались одни кости. Кости шагнули ко мне, обхватили поперёк груди и держали так крепко, что я не мог двинуться, как под тритоном.
Я дёрнулся и проснулся. Меня держали по-прежнему, поперёк груди, но рука была тёплая, и в шею мне дышали. Я скосил глаза. Рукав был Лексин.
— Тихо, — шепнула Лекс. — Ты дёргался.
Я лежал и ждал, пока сердце уймётся. Двор был серый, такой же, как днём.
— Куцый тоже дёргался, когда ему что-то снилось, — сказала Лекс ещё тише.
Я высвободил руку, ту, что с её стороны, чтобы ничего не мешало её голове лечь мне на плечо, и обнял её.
— Прости за него. Если бы я не налажал…