Для меня, прожившего немало лет в мире с совсем другими законами, это было странно. Иметь возможность и не пользоваться… потерять жену и отказаться от замены… быть может, Земля в каком-то смысле меня испортила. Я в свое время на этом обжегся, поэтому давно перестал верить в мужскую верность. Какое-то время даже считал, что они… то есть, мы, конечно… все такие озабоченные. А вот теперь засомневался.

Пожалуй, нужно будет присмотреться к брачным традициям на Тальраме. И заодно выяснить, что произошло с супругой Тизара. А то мало ли, брякну опять какую-нибудь дурость. Он обидится. А мне после всего, что он сделал, очень не хотелось его обижать.

Примерно через неделю после этого разговора… как раз в разгар зимы… императору пришло приглашение на большой светский прием, который в честь совершеннолетия младшей дочери устраивал король Эдиар Шестой, правитель дружественной нам Сории. Приглашение Карриан воспринял без энтузиазма, поскольку увеселительных мероприятий не одобрял. Но отказаться — значило смертельно оскорбить именитого соседа, поэтому императору пришлось отдать приказ готовиться к отъезду.

Поскольку сроки проведения мероприятия были назначены лишь на конец следующего месяца, то времени на подготовку было достаточно. Его императорскому величеству ради такого случая пошили великолепный парадный камзол, ослепительная белизна которого поражала, смущала и прямо-таки резала глаз. К камзолу прилагалось такое же парадное, выкованное сугубо ради эстетической цели оружие в виде церемониального меча в раззолоченных ножнах и с вычурным, абсолютно нефункциональным эфесом, усыпанным неимоверным количеством драгоценных камней.

Когда Карриану в первый раз принесли на примерку все это великолепие, я чуть не хмыкнул, подметив появившееся в глазах его величества страдальческое выражение. Но поскольку император представлял на подобных мероприятиях в первую очередь страну, то он не мог себе позволить надеть что-то менее роскошное. Портные, стремясь ему угодить, вымеряли каждый стежок, каждый шовчик, по сотне раз прикладывая и перекладывая прямо на его величестве дорогие тряпки. По этой же причине примерок было много, и каждый раз это отнимало массу времени, что несказанно раздражало повелителя. Но вслух он ничего не говорил. Только хмурился. А я после каждого такого испытания протягивал ему бокал с налитым на донышке красным вином. И зная, насколько я не одобрял в его рационе спиртные напитки, император всякий раз благодарно кивал. Так что в целом, можно сказать, что подготовку к поездке мы пережили спокойно.